Жизнь и война генерала Василия Рязанова. Книга 2 - Василий Васильевич Рязанов

Это очень схематическое описание вылета. Подробное описание могло бы занять объем, побольше всей этой книги. И других неточностей много. Например, в одних документов фамилия Багров, в других – Богров. И я пишу то так, то так. Даже командир дивизии: Родякин и Радякин. Сейчас кто-то критикует действия штурмовиков, сомневаются в их эффективности. Но летчик штурмовик Багров (или Богров) отдал жизнь за Родину. Перед своей гибелью он одних самолетов врага уничтожил штук девять (в воздухе и на аэродромах), хотя истребителем не был. Танков, пушек, автомобилей, повозок, живой силы немало. Точных цифр у меня сейчас нет. Таких летчиков в 1 гшак около 300. Даже если половина из них воевала, как Багров, то потери врага велики. В конце книги указаны цифры. В главе 22 о Праге: «Летчики соединения Рязанова за годы войны уничтожили 3770 танков, 21200 автомашин, 633 батареи полевой артиллерии, 94 зенитных батареи, 54 железнодорожных эшелона, 400 разных складов, 1166 самолетов и много другой военной техники»; «…штурмовая авиация внесла неоценимый вклад в победу, … сберегали многие десятки, если не сотни солдатских жизней там, на земле», И. Абросимов, «Разбор полетов».

В тот же день 10.02 5 Ил-2 155 гшап под командованием капитана Алексеева с прикрытием 1 Як-1 майора Шутт 153 гиап (3 Як-1 из группы Шутт вернулись из-за неисправности материальной части), подходя к жд станции Рюкенвальдау, заметили 2 Фв-190 на встречных курсах. Алексеев передал по радио команду ушли с набором высоты. Алексеев повел свою группу на цель. В районе Армадебрун появились и атаковали нашу группу длинными очередями еще 4 Фв-190. После атаки ушли под наши самолеты, отворачивая влево. Атаку отбивали воздушные стрелки. Был подбит самолет противника, который с резким снижением и дымом ушел на свою территорию. Был поврежден и самолет лейтенанта Земцова. Группа Алексеева, отштурмовав войска противника, со снижением до бреющего стала уходить домой. Первых два Фв-190 повторила атаку по замыкающим ведомым; они отставали: самолет Земцова был поврежден, а самолет ст. лейтенанта Поперно шел по всему маршруту с одним неубранным шасси. Летчики маневрировали, а воздушные стрелки Мищенко и Шафиков отбивали атаки. После длинной, 12-15 патронов, очереди Шафикова ведущий Фв-10, выходивший из атаки, загорелся, перешел в отвесное падение и врезался в землю. Ведомый самолет этой пары присоединился к второй группе, которая повторяла атаки группой и парами, сопровождая нашу группу. Вся группа Алексеева растянулась и не могла оказать организованного сопротивления. Все 5 Фв-190 сзади сверху слева атаковали Алексеева и подожгли его самолет. Алексеев на горящем самолете упал в районе Венгельн, на территории противника. В этой же атаке подожгли самолет мл. лейтенанта Шепилова, самолет взорвался в воздухе. Был сильно поврежден самолет мл. лейтенанта Школьного. Он произвел вынужденную посадку, не доходя до своего аэродрома. В результате воздушного боя сбито 2 и подбито 2 самолета Ил-2. Сбит 1 и подбит 1 самолет противника.

Николай Михайлович Любимов вспоминал: «Это было в ходе Висло-Одерской операции. Нужно было уничтожить скопившиеся на железнодорожной станции эшелоны с боеприпасами, военной техникой и живой силой. Набрал высоту, а шасси не убираются! А этим полетом руководил генерал! По радио дает команду, чтобы я вернулся, но я решил лететь. Решил взять врага хитростью. Самолеты друзей набрали высоту, а у меня такой возможности не было, потому и скорость была не та. Поэтому я отставал. Зато при пересечении линии фронта зенитки молчали – я летел на бреющем полете с выпущенными шасси. Немцы думали, что я сейчас пойду на посадку. Поэтому зенитки и молчали. Дойдя до цели, которую уже отбомбили товарищи, увидел, что часть паровозов и вагонов были уже на боку, но некоторые – «под паром», готовые утащить свои составы. Я и начал их «гладить»! Первый мой удар попал в вагон с боеприпасами… На бреющем полете я вернулся на свой аэродром. Только вылез из кабины – подбегает связной и докладывает, что меня вызывает генерал. Вошел на КП, доложил: «Гвардии лейтенант Любимов прибыл по вашему приказанию!» Генерал сердито спросил: «Почему не выполнил приказ о посадке?» Я отвечаю, что не слышал такого приказа. А генерал: «За невыполнение приказа следует вас наказать, а за отличную операцию объявляю благодарность»». Николай Михайлович, хотя и был ранен и признан негодным к службе, вернулся в свою часть, участвовал и в Берлинской операции. После войны Любимов работал в школах города Ардатов. Вел уроки пения и проводил большую воспитательную работу с детьми. Ставил детские оперетты, готовил концерты с детьми – такие вот очень мирные занятия военного летчика [6]. Наверное, это справедливо, ведь воевал он как раз за счастливое, безоблачное детство – и тех ребятишек, которых учил петь.

Рязанов поставил очень сложную задачу командиру второй эскадрильи капитану Александру Овчинникову. Эскадрилью москвича Овчинникова называли в 140-м гшап химической. Комкор лично приказал любой ценой уничтожить штаб танковой армии в деревне Бжеги. К нему несколько раз пытались проникнуть диверсионные группы, однако безуспешно. Рязанов рассказал о своеобразии и опасности задания. На Илы подвесили по два выливных прибора с керосином и гранулами фосфора. При соединении с кислородом воздуха происходит самовоспламенение смеси. Но даже искра, попавшая в подвешенную емкость, привела бы к взрыву. Под обстрелом сидеть на этой химической бомбе опасно. Осколок или пуля, попавшие в 250-кг резервуар, почти не оставляют шансов не сгореть. Капитан Овчинников в группу включил только «стариков» – опытных пилотов, понимавших его с полуслова и даже без слов. Сам комэска был спокойным, уравновешенным, умел влиять на людей, которые иной раз горячились или впадали в панику, хорошо ориентировался на местности, боевую обстановку схватывал быстро и точно [3]. Штаб армии был полностью уничтожен. Всем участникам полета – Александру Овчинникову, Николаю Полукарову, Владимиру Жигунову, Георгию Мушникову, Алексею Смирнову, Серебрякову и Николаю Бойченко – И.С. Конев объявил благодарность за смелый и опасный рейд в тыл врага, успешное выполнение задания.

Овчинников летал в любых метеоусловиях, смело выводил группы на штурмовку целей. Вот как он сам вспоминал о событиях начала 1945 года: «… Мне, как командиру эскадрильи, выпала задача: сжечь четверкой штурмовиков штаб немецкой армии, находившейся в деревне Бжеги (северо-восточнее г. Енджеюв 20 км). Задача была получена вечером 13.1. Ночью на каждую машину были подвешены по 2 "УХАБ 250", заряженные гранулированным фосфором. Утром 14.1 летный состав уточнил линию фронта, осмотрел машины, приготовился к вылету. Так как сложность задачи состояла в том, что весь маршрут полета над территорией противника (примерно 60