Первая буква Севера - Лина Винчестер

аккаунта. Спустя мгновение я вздрагиваю, увидев на экране себя, а когда до меня доходит, что это мой видеодневник, к горлу подкатывает тошнота.

Дерьмо.

Откуда это?

Мой ноутбук. Я оставила его в пятницу в классе журналистики. Черт. Я так торопилась в школу, чтобы отредактировать снимки для газеты, что не вытащила флешку, на которой хранятся мои записи. Констанс. Наверняка нашла и показала своим подругам.

— Первый день прошел ужасно. Люди в «Мемфисе», черт, мне даже тяжело назвать их людьми. — Говорю я с экрана, в следующее мгновение появляется другой кадр: — Мне так жаль Микки, она живет в ужасных условиях, не уверена, что продержалась бы там хотя бы день. Мне нравится Микки, но боюсь, что если, Линдси и Руби увидят ее со мной, они ее засмеют. И меня заодно.

Не могу дышать. Чувство, будто заживо варюсь в кипятке, тело пробивает неконтролируемая дрожь, пальцы немеют, а пересохшее горло першит. Раскрыв рот, я пытаюсь оправдаться перед Микки, но не получается издать ни звука.

— Все в порядке, — мягким тоном успокаивает она, — уверена, они смонтировали все в самом выгодном для них свете.

— Думаю, мне стоит быть помягче с Ником, — продолжаю я на видео: — он потерял маму и винит в этом себя, плюс отец не улучшает ситуацию. Мне очень жаль его, особенно в те моменты, когда он строит из себя клоуна, вместо того, чтобы показать настоящие эмоции. Это не сила, а слабость.

Отлично, теперь вся школа в курсе, что Ник винит себя в смерти мамы. Вплела его отца. После нашего откровенного разговора о масках и ситуации дома я называю его слабым. И жалею его, хотя Ник ненавидит жалость. Черт, даже не помню, в какой момент говорила все это. После вечеринки у Рэма? Перед тем как Ник приехал, и мы откровенно поговорили на набережной? Кажется, да.

Поставив телефон на блокировку, Ник смотрит в стол и, хмыкнув, кивает.

— Ник, я не… — Протягиваю ладонь, чтобы коснуться его, но он отдергивает руку, и это ощущается как плевок в лицо.

А потом мои слова работают как лавина: на видео я в подробностях выкладываю не только свои секреты, но и чужие. Историю Микки и Джейка, то, что произошло на вечеринке у Рэма. Что Микки влюблена в Оливера, о том, что Джейк решил помочь ей завоевать Олли. Про боль и вину Ника в связи с потерей мамы, о том, как она погибла и о том, как ненавижу мистера Ровера. Все смонтировано урывками, грязно, я выгляжу осуждающей всех сплетницей. Ощущение, будто я попала в комнату кривых зеркал, где искажена каждая мелочь.

— Пожалуйста, выключите! — выпаливаю я, крепко зажмурившись.

— Парни, — Ник взмахивает рукой, и они убирают телефоны, но это бесполезно, остальной кафетерий продолжает смотреть мою исповедь.

Многие оглядываются и смотрят на меня со злостью и брезгливостью. Я умудрилась оскорбить всех сразу. Ни одного доброго взгляда, я нахожусь под прицелом осуждения каждого. Кафетерий начинает гудеть от потока сплетен, люди ахают, смеются и громко обсуждают всех собравшихся за нашим столом.

— Вы двое пытались поссорить нас с Констанс?

— Все не так, как ты думаешь, Олли, — испуганно оправдывается Микки.

— Не скидывай все на нас, не мы разбудили в ней чувства к Мейсону.

— Пошел ты, Элфорд! А ты, Мик. Как ты могла? Я считал вас друзьями, вас обоих.

Джейк выглядит так, словно вот-вот ударит Олли. Ребята ругаются на глазах у всей школы. Все из-за меня.

Ник поднимается и забирает со спинки стула мой рюкзак, я уверена, что он собирается швырнуть его в дальний угол, выгнав меня из-за стола, но вместо этого он вешает лямку на свое плечо и кивает в сторону выхода.

— Пойдем, проводим тебя до машины, сегодня тебе явно не до учебы.

Кивая, я послушно встаю. Коснувшись локтя, Ник заводит меня за свою спину, позволяя спрятаться за ним по пути к выходу. Позади идут Микки с Джейком, я не могу набраться смелости, чтобы взглянуть им в глаза, поэтому сосредотачиваюсь на кроссовках Ника, но слезы застилают глаза и картинка быстро расплывается.

— Ник? — окликает женский голос. — Мне жаль, но ты не должен винить себя за то, что произошло с твоей мамой.

— Моя мама работает психологом, если хочешь, она может помочь тебе, — предлагает вторая девушка. — Абсолютно бесплатно.

Только не это.

Плотно сжав кулаки, Ник ничего не отвечает и прибавляет шаг.

Легкие тяжелеют и вот-вот порвутся, утирая слезы тыльной стороной ладони, я пытаюсь поспеть за Ником, но заплетаюсь в ногах и, споткнувшись, едва не врезаюсь в его спину. На мгновение обернувшись, чтобы убедиться, что я в порядке, Ник возобновляет шаг.

Холодный ветер бьет в лицо, пока мы идем по парковке. Глядя в напряженную спину Ника я, впиваюсь ногтями в ладони и судорожно пытаюсь придумать, что сказать. Я уверена, он понимает, что это произошло не специально, но пока не может совладать с эмоциями из-за того, что все вокруг болтают о его семье.

Остановившись у моей машины, Ник протягивает рюкзак, избегая смотреть на меня.

— Ник, я…

— Простите, ребята, — обращается он к стоящим неподалеку Микки с Джейком, — рад бы поболтать, но пора бежать, у меня выступление в цирке через пару минут. Надо успеть намазать лицо клоунским гримом.

— Ник, пожалуйста, — всхлипываюя, но он уходит, будто не расслышал, и я поворачиваюсь к ребятам. — Микки, прости, я не… Это был личный дневник, это никто и никогда не должен был увидеть. Я оставила ноутбук с флешкой в классе журналистики, не понимаю, как могла забыть вытащить ее.

Микки напряжена всем телом, и я даже боюсь представить, каково ей сейчас, потому что весь «Мемфис» теперь в курсе, как и с кем она потеряла девственность, включая унизительную деталь о том, что Олли во время секса назвал имя другой.

Она ни за что меня не простит.

— Я не знаю, что сказать, — пожав плечами, Микки вымученно улыбается, — обсудим это позже, идет?

Мики отводит взгляд, словно не может даже видеть меня. На ватных ногах я сажусь за руль, изо всех сил стараясь сдержать разрывающую грудь истерику. Внезапно Джейк приближается к машине и, остановившись у водительской дверцы, стучит костяшками по стеклу.

Тяжело сглотнув, я смотрю на его хмурое лицо, пока по венам растекается страх в