Тень Белого Тигра - Ксения Хан

Где-то на западе от Ульджина, окружённый врагами, задыхался от боли Нагиль, пока Йонг, согнувшись, яростно, отчаянно вопила на палубе своего железного корабля.

Рэвон специально не вступал в битву в Ульджине, чтобы быть готовым вот к такому повороту событий: злобный старик натравил на них с Нагилем своих цепных псов, желая умереть на своих условиях, и теперь им приходилось отбиваться от десяти рослых воинов. Они с Нагилем прикрывали друг другу спину, как когда-то давно, во времена, когда Чосон не раздирали войны, когда был жив мастер Вонгсун, а будущее виделось светлым и многообещающим.

– Я говорил, что всё обернётся подставой! – кричал Рэвон через плечо. Нагиль рычал, вгрызаясь мечом в горло своего противника, тут же принимал на себя удар второго.

– А я бы сам не догадался, что старик решит нас убить, спасибо! – огрызнулся он, врезаясь в спину Рэвона. Тот охнул, толкнул брата на самурая, сам переместился, чтобы закрыть его от меча другого воина.

По какой-то нелепой причине Рэвон не ощущал себя в опасности. Рядом с ним был брат, который защищал по мере возможности, сам он тоже набрался сил за то время, что не исполнял приказы злобного старика, и почему-то битва против сильных, превосходящих количеством воинов не виделась ему опасной достаточно, чтобы он испугался.

Он ударил головой в открытый нос капитана генеральской стражи, нырнул ему под руку и вонзил меч в незащищённую шею, тут же вытащил его, отпрыгивая в сторону, пока его грузное тело падало назад.

Они с Нагилем перемещались ближе к домам, к стенам, которые могли закрыть их хотя бы с одной стороны и ограничить свободу наступающим. Но едва Рэвон подумал о скорой победе – самураи редели, хотя сдаваться не собирались, – как позади него завопил Нагиль.

Рэвон обернулся: нет, только бы не…

Нагиль схватился за грудь и упал, будто задыхался, зарычал сквозь стиснутые зубы. Нет!.. Рэвон не знал, что случилось, думал, его задели, и кинулся наперерез мечу, который самурай заносил над головой его брата.

Завизжала сталь, столкнувшись с другой сталью, меч противника вылетел у него из рук. Рэвон, недолго думая, ударил наотмашь по его груди. Самурай с воем упал на колени, и Рэвон снёс ему голову.

Пока остальные, замерев, оценивали силы, Рэвон повернулся к Нагилю. Тот, сгорбившись, сидел на коленях и мычал от боли.

– Ты же непобедим! – закричал от паники Рэвон. – Как ты подставился, глупый!

Нагиль вскинул голову: с его открытого в немом крике рта капала кровь, глаза меняли цвет, вспыхивая то алым, то белым. Мер’тонъ, Хранитель! Глаза Нагиля закатились, он упал на спину и выгнулся.

Рэвон выругался в голос, не замечая, что самураи, окружившие его, расходятся в стороны, как волны от прорезающего морскую гладь корабля.

– Вставай, нашёл время! – цедил Рэвон. – Давай же, у нас ещё есть незавершённое дело. Ирмо!

Слово обволокло болью, Рэвон вдруг захлебнулся заклокотавшей в горле кровью. Спину пронзило жало, стало невыносимо, невозможно дышать.

– Мы оба знали, друг мой, – зашипел ему в ухо старик Го, – ты погибнешь бесславно и глупо. Впрочем, именно за этим ты пришёл сюда: защитить брата, как всегда защищал.

Кровь заполнила рот, выплеснулась густым ручьём: мерзкий старик вытащил меч у Рэвона из спины, оттолкнул, как мешок с рисом. Рэвон упал грудью вперёд рядом с Нагилем, который всё видел и не мог даже закричать.

«Верно, – подумал Рэвон, чувствуя, как тяжелеют веки. – Так и знал, что умру бесславно и жалко, как последний трус. Главное, чтобы этот дурак выжил. И не ставил мне памятников».

Он закрыл глаза, погружаясь в воды Великого моря, где его давно ждали.

Души умерших, по прямой его вине или косвенной, окружили прибывший дух Ким Рэвона, бывшего ученика Дракона Воды, и приняли его в свои ряды.

«Мастер Вонгсун?»

«Здравствуй, мой лучший ученик. Ты всё сделал правильно».

Отдыхай, Ким Рэвон. Твой путь в этом мире завершён.

Нагиль очнулся спустя невыносимо долгое время, солнце уже было в зените и слепило глаза. Было трудно смотреть на мир: глаза залило кровью, и всё вокруг виделось ему подёрнутым алым цветом.

Он сел, чувствуя, как дрожит всем телом, схватился за грудь. Сердце сжималось так сильно, что от боли до сих пор невозможно было дышать.

«Дэкван, – судорожно думал Нагиль. – Дэкван умер».

Кричать он не мог, знал только, что Йонг видела смерть капитана и оплакивала его за них обоих.

Потом Нагиль повернулся, осматриваясь, и взгляд наткнулся на Рэвона.

Тот лежал лицом вниз, не двигался. Нагиль подполз к нему, с трудом схватил за плечо, потряс. Тот не реагировал, не дышал.

Нет, не может быть. Нагиль затряс брата сильнее, зашарил руками по телу. Пальцы провалились в рваную дыру в его кожаных доспехах, нашли холодную кожу спины под ними. Нет. Нет!

– Ирмо! – воскликнул Нагиль, не понимая, что видит. Ему мерещится, это снова настиг его один из многочисленных кошмаров, что преследовали его по ночам.

Не может быть, невозможно!

– Ким Рэвон!

Нагиль перевернул тело брата, заглянул в лицо. То было бледным, почти белым, кровь схлынула, скулы запали. От рта тянулась к подбородку тёмно-бордовая засохшая линия.

Рэвон не мог умереть. Не так, не после всего, через что они прошли вместе!

Нагиль согнулся над ним, завыл сквозь стиснутые зубы.

«Брат, – стучало в висках, – брат».

– Неужели ты считал, что будет иначе? – прозвучало будто издалека. Нагиль не сразу разобрал, что слышит голос старика Го не в своей голове, а рядом, в нескольких шагах от него и Рэвона. Он поднял голову, высматривая фигуру своего врага в белом свете наступившего дня.

– Ты!.. – рвано выдохнул Нагиль. – Ты сделал это, ты убил его!

Старик Го, стоящий у догоревшей горы трупов, развёл руками. Он смотрел безучастно, безжалостно, и Нагиль совсем потерял разум.

Рука нашла обронённый меч в одно мгновение, Нагиль вскочил и бросился на бывшего мастера с заполнившим всё его существо гневом. Сейчас, даже если Дракон покинул его, он сам чувствовал себя Великим Зверем, ощущал его жар, силу, ощущал его вечную неутолимую ярость.

Старик Го стоял не двигаясь, ждал. Он принял удар Нагиля без сопротивления, с улыбкой на лице, словно благодарил за смерть, которую Нагиль ему подарил. Меч пронзил грудь старика, раздробил кости и позвоночник. Нагиль кричал, пока его враг умирал, кричал, когда он падал на землю, сражённый его гневом, кричал, пока вытекала из него кровь.

Не такой смерти заслуживал этот предатель. Он должен был испытать хотя бы часть тех мучений, на которые обрёк Чосон и каждого его жителя.

Нагиль вырвал меч из его груди, смахнул кровь и опустился на землю рядом.

– В тальщим [96] тебя, выродок, – выдохнул он равнодушно, тихо. – Гореть тебе там вечность.

Ярко светило солнце над Чосоном, который наконец-то освободился от гнёта и бесконечных страданий.

30

Хансон,