Искупительница - Джордан Ифуэко

Подземном мире, как я знала, вели примерно в одно место, хотя некоторые маршруты были более коварны и сложны, чем другие.

«В-третьих, следуй карте».

Узоры на моих плечах и предплечьях светились. Появился новый символ – сияющее солнце, символизирующее меня саму. Он пульсировал в маленькой круглой комнате на кончике среднего пальца правой руки. Я едва ли нуждалась в карте, поскольку Е Юн рассказала мне, чего ожидать, но я была благодарна за указания в реальном времени. Чуть дальше по руке некоторые символы собирались вокруг заштрихованной площадки, перетекая в слова, которые я могла теперь понять:

«МОСТ СМЕРТЕЙ ПОЛКОВОДЦА».

«В-четвертых, перейди мост».

Прищурившись, я снова вгляделась в узоры на руке и вошла в туннель справа. Крошечное солнце скользило по коже, отражая мои перемещения в Подземном мире.

– Дайо, Кира, Санджит.

Я завернулась в их имена, как в теплый плащ, чтобы спастись от холода. Пришлось сжать зубы, чтобы они не стучали.

– Тео. Майазатель. Тереза.

Я завернула за угол и чуть не упала головой вперед в яму, полную скорпионов. Я отшатнулась было, но тут же остановилась, разглядывая карту. Солнце пульсировало в середине туннеля… где явно не значилось никакой ямы.

Я заставила себя рассмеяться. Звук получился слабый и хриплый, но все же это был смех.

– Затулу! – прокричала я, бросаясь по направлению к яме. – Уманса!

Никто не ползал по моим ногам и не жалил меня. Когда я прыгнула, то приземлилась на твердую голую землю. Иллюзия исчезла в тот же момент, когда я бросила ей вызов. Я рассмеялась снова, хотя на этот раз смех быстро сменился кашлем. Воздух пах смертью.

– Эмерония, – пропела я, слушая, как мой голос эхом отражается от зеленых сталактитов. – Камерон. Ай Лин…

Таким образом я перечислила всех своих изначальных названых братьев и сестер, затем – вассальных правителей. Я повторяла имена по кругу, пока язык не высох, отчего одни согласные смешивались с другими. Как долго я шла? День, два?

Мышцы ныли, как будто я успела пересечь целый континент, но это ничего не значило. Мое тело словно застыло между жизнью и смертью. Я замерзла и устала, однако не испытывала жажды или голода. Даже без неуязвимости Луча я как живая душа не могла умереть в Подземном мире, пока не пожелаю этого. Так что я не могла упасть в обморок от обезвоживания или истощения. И все же без этого стало невозможно отмерять ход времени. Е Юн предупреждала, что спать нельзя, потому что в неподвижности я замерзну еще больше, и каждый раз, когда я буду закрывать глаза, открывать их потом будет все сложнее.

Фантомные голоса шепотом взывали ко мне из других туннелей, которые, согласно моей карте, вели бы меня кругами.

Я процитировала одну из поговорок вождя Урии, изображая его строгий баритон:

– «Мудрый правитель не обманется мимолетной игрой воображения», – сказала я туннелям и продолжила путь.

Вдруг раздался голос Киры:

– Тар?

Это прозвучало так реально, что я почти видела вдалеке ее силуэт с развевающимися на ветру концами молитвенного платка.

– Помоги! Не знаю, как я здесь оказалась, но у меня нет карты. Только не бросай меня! Останься, мы сбежим вместе…

Я закусила губу и проигнорировала лживого духа, продолжая путь.

– Минь Цзя не купилась бы на это, – сказала я вслух. – Она бы ударила кинжалом собственного брата, если бы он хотел навредить ей. Так что я тебя не слушаю!

Несколько дней или часов спустя я вышла к перекрестку и остановилась, чтобы снова свериться с картой.

И тут я услышала другой голос – звучный, чистый тенор, от которого ноги у меня сделались ватными:

– Ну что ж, моя Идаджо, – сказал Зури из Джибанти. – Мне стоило знать, что ты исполнишь свое обещание.

Глава 32

Он парил прямо передо мной, окутанный тенями, напоминающими мантию. Черная кожа сияла, как и при жизни, и его улыбка была все такой же широкой и безупречной. Золотые украшения поблескивали в роскошных волосах, как будто мы снова были при дворе, но говорил он тихо и искренне, как говорил только со мной.

Глаза защипало от слез.

– Ты не настоящий, – сказала я Зури.

– Я не живой, – поправил он. – Но вполне настоящий. Я умер, Идаджо. А души умерших отправляются сюда.

– Души умерших отправляются к Шествию Эгунгуна. Ты не настоящий.

Он поморщился: на лице его читалось сожаление.

– Не все выдерживают Шествие до конца, знаешь ли, – сказал он. – С каждым шагом ты чувствуешь боль, которую причинил другим. Некоторые не могут этого вынести и обречены скитаться по Подземному миру. Что до меня… был один грех, который я не хочу переживать заново.

Он подошел ближе, и я почувствовала его запах – масло агавы и железо, смешанные с серой Подземного мира.

– Это та боль, которую я причинил тебе, моя Идаджо.

Мне стоило пройти мимо. Я знала свою дорогу. Солнце пульсировало уже на бедре, показывая правильный туннель к Мосту Смертей Полководцев.

Но вместо этого я спросила:

– Чего ты хочешь, Зури?

– Извиниться, – прошептал он, печально улыбаясь той самой полуулыбкой, которую я так любила, когда он был жив. – За то, что хранил от тебя секреты. Я говорил, что мы команда, и ты заслужила мое доверие. В конце концов… ты всегда пыталась поступить правильно.

Он подчеркнул последние слова, и мне почему-то стало неуютно.

– Что ж, – сказала я, – ты извинился. А теперь дай пройти.

– Разумеется. Но я хотел загладить вину. – Он наморщил лоб, будто в нерешительности. – Тар… ты должна кое-что знать об абику. Они что-то задумали. Я мельком видел это, когда покинул Шествие. Что-то связанное с прежними Искупителями. Теми, чьи души они украли.

Мое сердце лихорадочно забилось.

– Что ты узнал об оджиджи? – выдохнула я, протянув руку, чтобы взглянуть на его воспоминания.

Он отстранился, нахмурившись.

– Было… мало что понятно. По меньшей мере десять тысяч детей, выстроенных рядами и непрерывно тренирующихся, как будто они состоят в армии. Здесь творится что-то ужасное. Эти дети должны были присоединиться к Шествию, когда умерли в Подземном мире. Но если они все еще здесь, значит, их души порабощены вот уже пятьсот лет.

– Знаю.

Отвращение вперемешку с жалостью кипели у меня внутри. Мальчик, убивший Таддаса, казался таким потерянным. Все его воспоминания исчезли или выцвели, как будто его душа была поймана в ловушку мертвого тела.

– Что бы абику ни планировали, это произойдет уже скоро, – сказал Зури, развернувшись и жестом пригласив меня следовать за собой по туннелю – противоположному тому, в который мне советовала