Искупительница - Джордан Ифуэко

– Е Юн?

Я снова посмотрела на нее.

– Мм?

Она стояла, скрестив на груди руки, и избегала моего взгляда. Влага блестела у нее на щеках, а подбородок дрожал: похоже, несмотря на кажущуюся суровость, Е Юн действительно обо мне беспокоилась.

– Пообещай мне кое-что, ладно? – попросила я. – Когда это все закончится… Живи ради чего-нибудь еще, помимо Ай Ри.

Она удивленно моргнула.

– Но она нуждается во мне.

– Знаю. Но когда-нибудь она вырастет. У нее появятся и другие люди, которых она назовет семьей. – Перед глазами стояла картина того, как Дайо и Ай Лин воркуют над Ай Ри. – И у тебя тоже. Защищать кого-то не цель твоей жизни, Е Юн. Я научилась этому на горьком опыте. – Я грустно ей улыбнулась. – Чем тебе нравилось заниматься до всего этого? Когда ты еще верила, что герои могут спасти мир?

Она закусила губу, проводя пальцами по фиолетовым узорам на своих тонких руках.

– Мне нравились цветы, – сказала она наконец. – Их было трудно вырастить на горе Сагимсан, там слишком каменистая почва. Но мне всегда это удавалось. Думаю… может, где-нибудь, где солнечно и тепло, вроде Олуона, я бы могла снова выращивать лилии.

– Неплохо для начала.

Она задумчиво вздохнула. Потом достала что-то из кармана и вложила мне в ладонь: маленький белый засушенный цветок.

– Это из твоего венка, – пробормотала она, – того, который я сделала тебе, когда мы впервые встретились. Не знаю, зачем я его сохранила. Но… мне нравилось смотреть на него в Подземном мире. Возможно, он поможет и тебе.

Я сомкнула пальцы вокруг цветка.

– Спасибо.

Еще одно мгновение тишины. Леденящий душу синий свет танцевал на наших лицах.

– Наверное, будет легче, если шагнешь спиной вперед, – выпалила Е Юн. – Это единственное, о чем я тогда сожалела. Что шагнула лицом вперед. Иначе я могла бы смотреть на свет, пока он не исчезнет вдали.

Я тяжело сглотнула.

– Значит, спиной вперед.

Я повернулась, пятками встав на край Разлома. Сердце бешено стучало в груди.

– Е Юн?

– Да, императрица?

– Я… кажется, мне все-таки нужен этот толчок.

Она тихо хмыкнула и кивнула. Слезы текли по ее поджатым губам.

– Ради Ай Ри.

Я взглянула в последний раз в ее храброе лицо, на котором читался след невидимых шрамов.

– И ради лилий, – добавила я.

Затем я положила ее маленькие руки себе на плечи. Когда она наконец толкнула меня, тихий всхлип сорвался у нее с губ.

Мое сердце подпрыгнуло куда-то в горло. Я падала вниз, вниз, на самое дно мира.

* * *

Головокружительное свободное падение продлилось всего мгновение. На смену ему пришло тошнотворно медленное снижение, словно воздух сгустился или как будто я тонула в холодной солоноватой воде. Вокруг была сплошная темнота – не черная, но наполненная мутными облаками синего и зеленого. Разлом быстро превратился в светящуюся вдали точку, но Е Юн была права: возможность смотреть хоть на что-то дарила утешение, пусть и небольшое. Я очень скоро поняла, что кричать – плохая идея: туман на вкус отдавал гнилью.

Ниже, ниже, еще ниже.

Мои волосы развевались облаком вокруг ушей. Я слышала музыку, но не песни жителей Эбуджо. Разум наполнил бой барабанов и хор голосов, перебивающие друг друга обрывки историй, рассказанных шепотом, как будто туман вокруг хранил множество воспоминаний.

Когда мое падение наконец закончилось, я оказалась в пещере, освещенной призрачными фонарями, парящими в воздухе. Я жестко приземлилась на кучку каких-то вещей… но прежде чем я смогла осмотреться, я задохнулась.

Воздуха не было.

Ни вдох, ни выдох не возымели эффекта. Мое сердце заколотилось, в груди вспыхнула острая боль. «Хватит!» – хотела сказать я, отчаянно дергаясь и задыхаясь, как рыба, выброшенная на берег. «Это была ошибка. Плохой сон. Пусть это прекратится!»

Но я этого не сказала, потому что именно этого они от меня хотели. Абику не могли коснуться меня без разрешения, но если в моих словах будет хоть малейшая лазейка, они ею воспользуются.

Спокойный голос Е Юн зазвучал в моей голове – месяцы тренировок не прошли даром. Я должна была вспомнить шесть шагов – шесть задач, которые позволят мне найти выход из Подземного мира.

«Во-первых, помни: тебе не нужно умирать».

Сжав кулаки, я заставила свое странное, лишенное воздуха дыхание замедлиться.

– Все еще жива, – выдавила я.

В сумрачном гроте изо рта вырывались облака пара.

Холод уже чувствовался: кончики пальцев онемели. Я закрыла глаза, сосредотачиваясь на своем ускоренном сердцебиении. Мог пройти час, а могло и десять. Е Юн предупреждала, что время в Подземном мире идет по-другому. В зависимости от того, где я нахожусь и какие видения будут посылать мне духи, неделя здесь могла пройти за день – и наоборот.

«Ты снова совсем одна, – затянул хор оджиджи, чье присутствие ощущалось теперь физически, как перья, щекочущие кожу. – Одна, одна, в комнате без окон. Прямо как в усадьбе Бекина. А были ли у тебя вообще друзья, Вураола? Существовала ли… та, другая жизнь?»

– Все еще жива! – закричала я, чтобы заглушить их. – Все еще жива. Жива, и вы ничего не сможете с этим поделать!

Я попыталась рассмеяться, но грудь тут же пронзила острая боль, и я прекратила. Вместо этого я стала повторять про себя имена моих братьев и сестер – двадцать одно имя. Я села.

«Во-вторых, – говорила Е Юн, – сопротивляйся холоду».

Невидимые камни словно придавили мои ноги и руки. Даже голова казалась невероятно тяжелой. Холод проникал в суставы, как будто я медленно превращалась в мрамор, но после месяцев тренировок с Хуан-гу, которая покрывала меня ледяной водой с ног до головы… я постепенно сумела справиться с этим.

Когда я шевельнулась, неровная груда вещей подо мной сдвинулась, и я соскользнула на земляной пол. Вокруг лежали предметы: крошечное оружие, вроде пращи и кинжалов. Защитные амулеты. Детские плащи, свертки с едой. Мягкие игрушки. Все это принадлежало прошлым Искупителям: они приносили это с собой ради утешения и выживания. И каждый из них бросил свои вещи, как только узнал, как тяжелы все предметы в Подземном мире.

Если бы не холод, я бы добавила к этой куче свое одеяние и сандалии. Но, хотя их вес обременял меня, я не хотела встречаться с тем, что ожидало меня за пределами этой пещеры, голой. Я проверила руку: засушенная лилия Е Юн прилипла к ладони. Отлепив ее, я осторожно заправила ее себе за ухо. Передо мной лежали два длинных туннеля, разбегающиеся в разных направлениях. Большинство дорог в