Репликация - Наташа Эвс

я не знаю. Я вообще ничего не понимал, потому что превратился в поток отчаяния и ярости. Но откуда-то вдруг пришло сопротивление. Весьма сильное. Оно сковало меня, а я хотел свободы, поэтому агрессивно усилил то, что имел. И когда вся энергия вышла из меня без остатка — все замерло. Я резко остановился, покачнулся и, оглядывая пространство, упал как подкошенный.

Глава 10

Освободить Серафима

Это было мощно. Наконец-то кто-то дал ящерицам по зубам

Чьи-то прохладные пальцы коснулись моей шеи, проверяя пульс.

— Он в порядке, — послышался голос Леона. — Но это физические показатели. За другое ответить не могу.

И еще я ощутил что-то близкое.

Рядом.

Нежные руки, знакомое дыхание, аромат зеленого яблока.

Мия…

Где я?

Приоткрыв глаза, я прищурился от яркого света фонарей.

— Братан, ну наконец-то, — обрадовано выдохнул Ян. — Да не светите ему в лицо! Направьте в сторону.

Я почти пришел в себя и увидел над собой черный небосвод и светлое лицо Мии. Она смотрела с нежностью и печалью и словно жалела меня. Мия сидела на земле, поджав ноги, а я лежал рядом.

— Что случилось? — устало спросил я.

— Ты психанул, — ответил Ян.

— Сильно?

— Нормально так. — Януш оглянулся на покрытое сумраком поле и добавил: — Штук двадцать дронов убил.

Услышав это, я закрыл глаза и выдохнул. Что теперь будет… Меня разоблачили. Я провалил план. Какой же ты предсказуемый, Марк Равинский. Стоит тебя вывести из себя — и ты как на ладони.

— Братан, сам доберешься до входа? — спросил Януш. — Или помочь?

— Доберусь, — сконфуженно бросил я, поднимаясь и поглядывая на Мию. Мне было стыдно. Перед всеми. Их лидера вывели на работе, он пришел домой и устроил беспредел. Наверное, все выглядело так.

Я ненавидел себя за это. Тысячный раз вспоминая слова Хлои о моей слабости. Она права. Я не способен сдержать себя. Я способен все испортить.

— Как ты? — спросил меня Леон, когда мы устроились в большом помещении со столом и длинными лавками по обе его стороны. Рядом с Леоном стояли Федор и Виктор из лаборатории медицинского отсека, а еще Ян, Николь и Стефания, чуть поодаль печальная Эвелин. Толпа моих подземных соратников растянулась по периметру помещения, и все они смотрели на меня.

Я обвел взглядом их разные лица и с сожалением покачал головой:

— Простите, друзья. Простите.

— Это было мощно, братан, — с восхищением произнес Януш. — Наконец-то кто-то дал ящерицам по зубам.

Я вскинул понурую голову. Что? Меня хвалят?

— Спасибо за зрелище, Марк! — заулыбался Карим.

— Это было потрясающе, — подтвердила Зита. — Пришел конец царству чертей.

Не ожидая такой реакции, я сначала даже растерялся, а потом взглянул на Мию. Она была рядом, но я чувствовал, что моя половинка не разделяет общего восхищения. Мия выглядела бледной и печальной, а еще уставшей. Она смотрела куда-то в стол, а когда поднимала глаза, это выглядело как сожаление.

Я вздохнул и признался:

— Сложный для меня день. Когда испытаны все грани терпения… А события словно решают добить. Лишить кислорода. Не знаю, что теперь… Я видел Серафима. Потом встретил Хлою. А после нее…

Я рассказал по порядку все, что произошло, потом взглянул на Мию.

— Он был совсем рядом. И он говорил со мной. Наш сын, Мия. А я не мог даже посмотреть на него. Даже посмотреть! — Не выдержав, я стукнул рукой по столу. — Мне нужно было сохранять статус. Молчать. И смотреть перед собой. Чертов мой брат… Ненавижу его… Ненавижу…

После этого я не смог говорить, потому что ощутил, как виток энергии разрастается во мне, а это чревато последствиями.

Я опустил голову, закрыл глаза и сжал челюсти, вцепившись в край стола. Нет, нет, нет. Только не здесь, только не снова. Успокойся…

Через минуту меня начало трясти, и я подумал, что проиграл себе, но вдруг почувствовал на своей спине теплую ладошку Мии. Прямо в центре. Рука Мии стала горячей, а потом будто начала вытягивать из меня напряжение от приступа. Мое тело перестало трястись, энергия постепенно погасла, а состояние пришло в норму. Ослабив руки, я поднял голову и посмотрел на Мию. Она забрала у меня эту энергию. И что-то в этом показалось знакомым.

— А там, на улице, это была ты? Такое сопротивление… Ты остановила меня?

Мия убрала свою руку и тихо ответила:

— Тебе нужна была помощь, Марк. Это тяжелая ноша.

Я смотрел в синие печальные глаза любимой и не мог поверить. Эта хрупкая девочка против моего мощного урагана. Локка говорила о сильном среди нас. Теперь я знаю, это она. Моя Мия. Но по словам Локки мне будет тяжело это принять. Почему? Может, что-то произойдет в будущем?

Когда в общей массе мы поговорили, и со мной остались друзья инверсы, Януш присел возле меня и покачал головой:

— Короче, братан, Скай тебя вырубила. Иначе бы ты…

— Нанес вред всему и всем, — продолжил я.

— Иначе бы ты нанес вред себе, — тихо поправила Мия.

Я сокрушенно закивал, соглашаясь:

— В такие моменты хочется сдаться. Для кого-то это проявление силы. А для меня это проявление слабости. Всего три события за один день вывели меня из равновесия. Что я за лидер…

— Мы знали, что будет непросто, — тихо произнесла Мия. — Ты не должен себя…

— Стоп, — оборвал я, подняв голову. — Я — должен. Должен. Понимаете? Это моя задача, с которой я не справился. Вероятно, наблюдатели давно передали мои сбои и показали главной базе мой буйный приступ в поле. И теперь я подставил вас. Подставил всех.

— Братан… — начал было Януш, но замолчал, увидев, что я встаю.

— Время покажет, друзья. Но я не сдамся. Нет. Это не в моих правилах.

После разговора я подошел к Эвелин, которая неприметно стояла в углу, и сказал:

— Не буду тебе врать. Серафим в плохом положении. Но обещаю, я вытащу его. Он вернется. Чего бы мне это не стоило. Слышишь?

Эвелин закивала, нервно перебирая бахрому на кончике своего шарфика, и я заметил, как ее подбородок задрожал.

Не знаю, поверила ли мне Эвелин, но я твердо решил сделать все, чтобы вытащить Серафима. Иначе мы просто больше никогда его не увидим.

После всех обсуждений нас с Мией отвезли домой. У меня наступили законные выходные, которые я планировал провести совсем иначе. Но получилось то, что получилось.

Мирослава встретила меня восторженными криками и до удушья крепкими объятиями.

Доченька моя. Как же я по ней скучал.

Чуть позже мы уложили Мирославу спать и вышли на крыльцо. Чистое черное