Репликация - Наташа Эвс

оборудование. В результате могут быть помехи. Ты ведь знаешь, что все пространство пронизано разными видами энергий, все создает энергию. Мы сами есть энергия. И любое нарушение, любой сбой дает помехи другим потокам. Если сегодня зафиксировали скачек электроэнергии, он мог повлиять на наш энергетический поток и вызвать временный сбой. Но знаешь, Марк, мне кажется, это сделал ты.

— Что ты имеешь в виду? — удивился я.

Питер оглядел меня и добавил:

— Ты сам как энергостанция. После встречи с Хлоей ты зашел в здание и накрыл себя защитным куполом, чтобы пропасть из поля зрения и успокоиться. Для создания такого купола требуется мощная энергия, которую ты выдал. А это в свою очередь повлияло на потоки рядом. Поэтому произошел сбой, и наблюдение в этом секторе выпало. Думаю, помеха — ты.

— Вот черт, — выдохнул я. — Не думал, что могу на это влиять. Надеюсь, такого больше не повторится.

Моя работа продолжалась. Об этой ситуации меня больше не спрашивали, и я старался не давать поводов для подозрений. Было сложно, но удавалось справляться. Я жил в Сером Городе, домой не выезжал, потому что ежедневно и ежечасно лепил из себя системного рабочего, тренировал свое состояние и учился управлять собой. Я впитывал все правила системы и ловил любую информацию, связанную с моим братом и его приближенными, которая поможет в достижении цели. И я очень скучал по дому. Скучал по моим девочкам, каждый вечер останавливая себя от порыва сорваться и поехать к ним. Мне хотелось крепко обнять их обеих и сказать, что останусь и больше никуда не поеду. Но это было проявление малодушия. Я не мог. Не мог бросить свой замысел, не мог выключить скорость и остановить себя. Потому что рисковал поймать откат и сорвать план. Я должен победить. А потом мы все счастливо заживем в новом мире.

Все последующие дни я вспоминал вереницу из тринадцати, с которой столкнулся на входе в корпус элиты «А». Кто из них теперь слабое звено? Раньше это была Хлоя. Но они вернулись, Валентин поменял планы, он изменился, и все может измениться. Мне нужно знать точно. Понять, как доставать информацию, чтобы не проиграть.

В один из дней, когда рабочие собираются в столовой на обед, я шел с подносом еды к столу и проходил мимо отсека для начальства.

— Слышал про движение «Остин»? — вдруг послышалось со стороны отсека. Я замедлил шаг и скинул салфетки с подноса, затем присел, делая вид, что собираю их.

— Нет, не слышал, — ответил кто-то за перегородкой. — Что еще за движение?

— Повстанцы. Где-то поблизости под землей находится их база.

— И что? Что они хотят?

— Не знаю. Но, говорят, у них там есть лидер какой-то особенный, он возглавляет группу людей с силами. Вроде как замахнулся на главного.

— Вот придурки. Куда лезут? Главный сожрет их вместе с их силами.

— Ну, не знаю. Идут слухи, что мелкий, которого главный таскает с собой, это пацан того лидера. История странная.

— Да ну⁈ Вот это поворот.

— Жизнь полна неожиданностей, старик. Главный кажется непобедимым, но кто знает, на что этот лидер способен. Нам остается только ждать.

Я собрал салфетки и продолжил путь к столу. Для меня этот разговор оказался неожиданностью, значит, слухи о нас расползаются. Ну, что ж, пусть так. И скоро не только им придется узнать, на что способен я и мои единомышленники.

Во всей моей работе важно было не сойти с пути и не перестараться. Действовать по плану. А еще вытащить Серафима, я обещал Эвелин. Но здесь, в Сером Городе, каждую минуту направление плана может измениться. В этом месте ты словно на другой планете, все не так. И всегда в напряжении.

Я ехал по заданию на окраину Города и решил срезать перед главным корпусом — апартаментами моего брата. Проезжая прямо перед центральным входом, я обомлел, увидев на тротуаре Мию. Свои длинные светлые волосы она собрала в «хвост», натянув поверх бейсболку, а стройную фигуру укрыла под спортивным костюмом. Но я узнал ее. Мия стояла среди невысоких молодых деревьев, как будто прятала себя в их кронах, желая остаться невидимой. В то мгновение у меня замерло сердце. Остановиться я не мог, но и проехать мимо — тоже. Достигнув конца корпуса, я завернул со стороны торца, где была парковка, оставил мотоцикл и торопливо направился к тротуару перед центральным входом. Мия видела меня. Она стояла и ждала, поглядывая в сторону главного здания.

Я шел быстро, но без лишней спешки, держался прямо, чтобы не спровоцировать вездесущих наблюдателей, потому что мой график не предполагал остановки в этой точке.

Добравшись до Мии, я остановился и, продолжая держать лицо, еле слышно спросил:

— Мирослава в порядке?

— Да, она в безопасности, — так же тихо ответила Мия.

— Что ты здесь делаешь? — не выдержал я. — Зачем?

— Марк, я хочу его увидеть, — с болью прошептала Мия, продолжая подглядывать на вход через дорогу. — Я с тех пор места себе не нахожу. Мой мальчик здесь. Он дышит этим воздухом, ходит в этом здании, ест, спит…

Я обвел глазами пространство около нас, вычисляя виды и количество дронов, и протянул руку вперед с громким пояснением:

— Нужный вам корпус — там. Я отведу вас, следуйте за мной.

Мы направились в сторону торца здания. Мия шла молча. Я шагал чуть впереди с равнодушной маской на лице, в то время как внутри меня все бушевало.

Чертова жизнь.

Чертов мой брат.

Когда же закончится такое существование…

Завернув за угол корпуса, я прошел еще немного, проверяя глазами пространство, а потом развернулся и мгновенно раскинул защитный купол.

Мия стояла передо мной с уставшим видом. Она казалась мне такой хрупкой и маленькой, такой беззащитной, как никогда. Я шагнул к ней и крепко обнял.

— Сокровище мое… Как я по тебе скучаю. Как я скучаю по нашей семье. Жизнь без вас невыносима. Если бы ты знала… Но мне нужно все завершить. Я терплю. И только мысли о вас не позволяют мне сдаться.

Мия подняла глаза и покачала головой:

— Мы не имеем права сдаваться. Даже думать об этом. Мы в ответе за будущее наших детей. У них должно быть будущее без власти Штефана. Поэтому нам нужно завершить план.

— Безусловно, — ответил я, погладив выбившиеся светлые локоны. — Мы стараемся. И чем быстрее мы это завершим, тем быстрее я вернусь. Прошу тебя, поезжай домой, ты нужна нашей дочери.

Мия посмотрела на меня с такой печалью, что мне стало больно.

— Марк, здесь наш сын.