Доктор Кто против Криккитян - Джеймс Госс

Старейшины уставились на Доктора.

– Ну вот, – добавила Романа. – Как интересно вышло: получив свободу воли, все вы лишились научного прогресса. И на бомбе – если эту штуку еще можно так называть, – это сказалось.

– Да, название «бенгальский огонь» подходит куда больше, – согласился Доктор. – И во сколько эта разработка вам обошлась? Держу пари, суммы астрономические.

Наступила тишина.

Доктор поднял свой шарф, связал его концами вместе и швырнул через голограмму – чтобы поймать снова.

– Вот и все, – сообщил он. – Конец парада. Самая долгоиграющая программа этого мира подошла к концу. У криккитцев больше нет инструкций. Они должны были взорвать бомбу, а бомба оказалась пшиком. Финита ля комедия! – Он повернулся к Романе. – Ты помнишь, я сказал, что Вселенная – коварная штучка, которой антиклимакс подавай? Так вот, кажется, этот самый антиклимакс я начинаю ценить.

– Знаете, – прошептал бледный, как кость, Старейшина Грейц, – воспринимать это все прямо так вот, с ходу, жутко тяжело.

Нараси все не унималась. Она хохотала и восторженно потрясала сухим старческим кулаком. Под самый конец жизни ее пробило на смех – и теперь она отыгрывалась за все минувшие годы. Старуха повернулась к Доктору с диким триумфом в глазах – подобный взгляд обычно становился первым шагом к нажатии красных кнопок и выкрикам в духе «и ничто в целом мире меня теперь не остановит».

– Криккитцам просто нужны новые приказы! – воскликнула она и прошла через весь парламентский зал, прямо на Доктора. – Отвратительный инопланетянин! – пролаяла она. – Ты утверждаешь, что нами манипулируют – но как ты можешь быть уверен, что то же самое не происходит и с тобой?

– Ну-ну, – усмехнулся Доктор, не глядя Романе в глаза. – Я же Повелитель Времени. Мы выше такого рода вещей. Ха-ха-ха…

Романа застонала. Этот фальшивый смех Доктора ничего хорошего не сулил – из-за него однажды обанкротилась и пришла в упадок целая планета-казино. Она надеялась, что выражение лица не выдало ее тревогу. Что, если криккитцы все еще контролируют ее? А что, если контролируют Доктора? Что, если они все – лишь часть чьего-то грандиозного плана?

Романа всерьез задумалась – и поняла, что ее тревожит по-настоящему.

– Подожди-ка… – начала она.

И тут дверь распахнулась, и в парламентский зал влетела коляска.

Доктора спасало многое – но никогда прежде ему на выручку не приходила парочка голосящих младенцев в коляске, подгоняемой Сэром Роботом, причитавшим «тише-тише-тише». Следом за коляской вошла Джел с пушкой наперевес.

– Джел! – просиял Доктор. – Ты же должна лежать в постели, отдыхать!

– С этими двумя? – Джел бросила гордый, но усталый взгляд на новорожденных. – Эти ребята слишком шумные. Не веришь – подойди, встань рядом. Если не возражаешь оглохнуть.

– Среди моих друзей было немало почтенных крикунов, – сказал Доктор. Под ропот Старейшин он пересек парламентский зал и присел на корточки перед коляской. Весь мир для него перестал существовать – он смотрел на младенцев с глубоким восхищением, и интересовали его сейчас лишь они. Планета в экзистенциальном кризисе? Зловещий план возрастом в несколько миллионов лет? Грозное божество в облаке космического мусора и армия криккитцев? Доктор поставил все на паузу, чтобы показать деткам козу.

– Знаете ли вы, что несете с собой, о милые создания? Надежду, – произнес он – негромко, но все услышали его. – Так вот, не бойтесь ничего, маленькие негодники. Вы прекрасны – потому что вы первые дети, родившиеся после того, как замедленное время выпустило эту планету из своих когтей. Первые дети, не являющиеся частью плана свыше – что бы вы ни делали всю свою жизнь, это будет ваш выбор, ваша воля. Не забывай об этом, Джел – если увидишь, как они разрисовывают красками диван, помни: они делают это по своей воле. – Доктор широко улыбнулся, демонстрируя крепкие белые зубы. – Ведь никто на этой планете не хочет, чтобы в его жизнь вмешивались, верно? Никто. – Стоя ко всему парламенту Старейшин спиной, он поднял руку – не капитулируя, но благословляя тишину кругом себя. – Не думаю, что мне есть, что добавить…

И верно, молчание сохранялось.

– Нужно ли еще кого-нибудь спасать? – уточнил на всякий случай Сэр Робот.

– Нет, не думаю, – сказал Доктор. – Я просто высказал свою точку зрения, и теперь, думаю, мы с Романой можем со спокойной душой уйти.

Всеобщее молчание согласилось с ним.

А потом его нарушил сухой, как щелчок хлыста, выпад Старейшины Нараси:

– Нет.

– Нет? – Доктор развел руками. – Почему же? – Он пошаркал ногой. – Вы только что пытались уничтожить Вселенную и обнаружили существование Бога, так почему бы не сесть и не расслабиться? Самое главное – не делать громких заявлений…

– Убейте их! – завопила Старейшина Нараси.

– …вроде этого, да, – печально вздохнул Доктор.

– Погодите! – крикнул старейшина Грейц, перекрывая немногочисленные, но очень громкие крики в поддержку Нараси. – Это ведь ничего не даст, верно?

Его неуверенность сослужила ему плохую службу. Крики сделались еще громче. Те Старейшины, что еще минуту назад готовы были прислушаться к чьему-то мнению, кроме своего, вновь жаждали пролить инопланетную кровь.

На Роману накатили какие-то нежданные безысходность и грусть. Ведь правда – даже если их здесь четвертуют, это ни к чему не приведет, кроме необходимости отмыть пол. Похоже, ничто не способно заставить криккитов примириться с фактом иной жизни.

– У меня есть предложение. – Джел устало улыбнулась Доктору и Романе. – Вы двое хорошо бегаете?

– Бегаем? – Доктор и Романа переглянулись и усмехнулись.

Так Доктор и Романа спасли свои жизни, а заодно и коляску с детьми Джел.

Позади них Сэр Робот и лидерша мятежников сдерживали, как могли, шум и ярость Старейшин. Вообще, это было довольно просто – с учетом того, что последние не были ничем особым вооружены. Джел с радостью палила поверх голов, уродуя штукатурку на потолке парламентского зала. Шум стоял ужасный, но в подметки не годящийся плачу детей Джел.

– Какие горластые! Молодцы! – хвалил Доктор, остервенело толкая коляску перед собой.

– Доктор, не тот поворот! – Романа вдруг поняла, что у них весьма ограниченный опыт в гонках. Первое, что шло на ум в связи с гонками – это, конечно, Даврос, создатель далеков (тот еще тип), ну а потом – разве что поездка в супермаркет за ртутью. Вспомнив о том, как Доктор пытался починить колеса тележки, набитой емкостями с чрезвычайно опасным веществом, при помощи звуковой отвертки прямо на ходу, Романа содрогнулась. – Этим утром я проложила тут пространственный коридор – зачем же все усложнять? – Романа, покачав головой, опустила взгляд на плачущих младенцев – и задумалась вдруг, были ли они действительно надеждой на будущее, или же просто удобными символами этой самой надежды. Что ж, в любом случае что-то – лучше, чем ничего. А уж с грязными пеленками как-нибудь совладать можно.