Доктор Кто против Криккитян - Джеймс Госс

Боруса только плечами пожал:

– Многие флоты пытались к нам пробиться, многие потерпели фиаско.

Романа постучала по стенке павильона:

– Они летят сюда на таких вот штуках.

Испуганная тишина заполонила весь Паноптикум.

– Каким-то образом Криккит заполучил галлифрейские технологии. Так что барьеры трансдукции для них – чепуха.

Боруса поднял глаза к небу, будто боясь, что оно вот-вот рухнет.

– Барьеры трансдукции пали! – тонко вскрикнул он. – Галлифрей атакован!

Романе следовало гордиться собой. Она пробыла на Галлифрее меньше четверти часа, а уже звучали сигналы тревоги, шли разговоры о вторжении, а Боруса ударился в панику. Такой рекорд даже Доктору трудно будет побить.

Затем она взглянула на оранжевые облака над Паноптикумом – и поняла, что лучше бы этот рекорд никогда не случался.

Небо Галлифрея сыпало искрами. Криккитские военные корабли начали пробивать себе путь. Трансдукционные барьеры[40] продавливались и выгорали, озаряя оранжевое небо зарницей коричного цвета.

И тут их кто-то попросту отключил.

Не сразу осознав исчезновение преграды, криккитская флотилия понеслась на всех парах к Капитолию – но его больше не было на прежнем месте.

– Необычный ход. – Бывший наставник Романы хмыкнул.

Мыски туфель Романы ему не ответили, вся же остальная ее часть закопалась в недра модуля управления трансдукционными барьерами.

– Я спасла планету, не так ли? – сказала Романа.

– Это еще предстоит выяснить, – пробормотал Боруса.

Галлифрей содрогнулся. По ушам ударил жуткий шум – как будто целый боевой флот врезался в неожиданно вставший на пути горный хребет. Потом и дрожь унялась, и эхо шума стихло.

– Ну, а теперь вы уверены? – спросила Романа, выпутываясь из проводов.

– И правда, сработало, – удивился Боруса. – Энергия была отведена от барьеров и пущена на ускорение вращения планеты. Гениально!

– Еще бы. – Романа отряхнула с рук пыль. – Что ж, пришла пора показать, кто тут главный. Пойдемте же… да, и еще, – это было произнесено слишком поздно, – берегите голову.

Это место на Галлифрее называли Палатой Первых Одиннадцати. Первая дюжина военных ТАРДИС была изготовлена в целях войны с криккитцами. Одна была потеряна в самом конце войны, а остальные одиннадцать поместили сюда на хранение. Галлифрей, как уже понятно, не решался использовать столь злобные и злонамеренно эффективные машины.

С тех пор одиннадцать военных ТАРДИС пребывали в этих покоях под замком. Они выглядели достаточно безобидно – просто какие-то бронированные шкафы, выстроенные в ряд. Если бы у Дракулы был гардероб, у Распутина – сарай для садовой утвари, или у Борджа – переносной туалет, то выглядели бы они, скорее всего, именно как ТАРДИС военного образца. Их свинцовые верхотуры зиждились на наименьшей из возможной площади и были снабжены максимально возможным количеством заклепок. Еще военные ТАРДИС были утыканы шипами и оружием, недоступным глазу в этом измерении, но отлично себя проявляющим где-то еще. Последним штрихом служил душераздирающе громкий рев их двигателей.

– Что это за гул? – Романа, поморщившись, огляделась в поисках источника шума.

– Они много ропщут, – ответил Боруса, утомленно оглядывая покои. – Политика невмешательства Галлифрея им, видите ли, не нравится.

– Но ведь она длится уже целую вечность! Неужто они не привыкли?

– Никак нет. Они сделались жутко обидчивыми, но – не смирились.

Шепот усилился в голове Романа. Обычно шепот этого не делал. Шепот был тихим, шипящим звуком. Но этот был хоть мягким и шипящим, но каким-то опасным, как алчная змея. Шепот скользнул в ее мозг, мысленно отмечая все те случаи смертельной опасности, когда ей могла бы помочь прекрасная, бронированная военная ТАРДИС.

– Выпустите нас! – погромыхивали военизированные машины.

Боруса, смерив их осторожным взглядом, сверился с хронометром.

– Барьеры ослабевают. Думаю, нам стоит это сделать. – Он почесал кончик носа. – Проблема в том, что это невозможно сделать так, чтобы обошлось без напыщенности. И вот это мне уже всерьез не нравится.

– Даже сейчас?

– О да. – Боруса выглядел как банковский менеджер в конце долгого и трудного дня, связанного с почтовыми переводами. – Но, полагаю, так будет лучше. – Он прокашлялся. – Выпустить же… – Он сбился, понимая, что сей момент для его президентства поистине историчен и за него даже не придется приносить извинения. – Гхм. Выпустите же военные ТАРДИС!

Когда он произнес эти слова, и древние оковы спали, воздух наполнился гневным ревом, вселяющим животный ужас. Одиннадцать боевых машин вцепились в ткань бытия, готовые разорвать ее, и Романа задалась про себя вопросом, так ли уж хороша эта затея.

Павильон криккитцев прибыл на Лордс-Крикет-Граунд.

Романа выглянула наружу, щурясь.

Все идет по плану, подумала она. В каком-то смысле она скучала по путешествиям в ТАРДИС, но все же приятно было самому задать маршрут – и отправиться туда, куда и намеревался, не сворачивая по пути и не теряясь на полвека где-нибудь в далекой стороне.

Нет, конечно же, путешествия незнамо куда обладают львиной долей романтики – но сейчас требовалось в рекордно сжатые сроки спасти Вселенную.

Пока что все складывалось хорошо. Она уберегла Галлифрей, а Боруса выпустил одиннадцать военных машин, чтобы они защищали пространство и время. И тут-то удача подвела их, потому что вся дивизия военных ТАРДИС дала деру в считанные секунды.

– Я не давал им инструкций, – заблеял Боруса. – Думаешь, они знают, что делать?

– Гм-м-м-м, – протянула Романа, глядя в пустоту неба. Она была так занята, что не заметила, как Боруса споткнулся на ровном месте.

Когда Доктор поручил ей миссию, все выглядело донельзя просто.

– Я пойду поговорю с этим Богом, – сказал он. – А ты разберись с криккитцами.

Разумным казалось, что первым делом роботы нанесут удар по планетам, где были припрятаны части ключа-калитки. Романа надеялась послать военные ТАРДИС, чтобы те защищали все цели разом, но теперь приходилось делать это в одиночку.