Небоскреб - Лина Соле

движении. Он остановился. Пусть и на миг в космическом масштабе. Но в этот краткий момент остановки люди переосмыслили многое. Например, ценность человеческой жизни. Трагедия коснулась всех, не зависимо от возраста, гендера, национальности или статуса. Удар был молниеносным и точным. Рукотворным ли? Лучшие умы искали ответ на этот вопрос. Человечество было способно уничтожить само себя множество раз: военные конфликты, геополитическое противостояние, сумасбродные диктаторы. Причин для роковой ошибки могло быть сколько угодно, но люди, даже самые худшие из представителей человечества, обладают одним важным качеством – ответственность. Взять ответственность на себя – не всегда означает быть справедливым и смелым, порой это делается из тщеславия, желания получить выгоду или страха быть растерзанным толпой.

Никто не взял на себя ответственность за совершение преступления. И тогда люди поняли, насколько они беззащитны: они столкнулись с необъяснимым, пугающим, жутким. Война уносит миллионы жизней, но у любой войны есть начало и конец, пусть иногда неявные, размытые. К тому же всегда есть ответственные лица или те, память о ком можно «привязать к позорному столбу», спустя годы нагло переписав историю. Эпидемия забирает всех без разбора, но ее век в современном мире недолог – изобретение вакцины, выработка коллективного иммунитета; и устрашающие щупальца вируса бездейственно опускаются, выводя статистику смертности на приемлемый уровень. До дня хард резета люди никогда прежде не сталкивались с ударом столь единовременным и настолько всеобъемлющим.

«Виновато Солнце. Спустя два года со дня трагедии, ученые поставили точку в вопросе, терзающем каждого жителя Земли», – гласили заголовки всех изданий. «Самая мощная геомагнитная вспышка за всю историю наблюдения была зафиксирована 8 апреля 2069 года. Корональные выбросы достигли Земли за несколько часов. Уже в день хард резета представители государственных и частных космических компаний подтвердили информацию о выводе из строя большей части орбитальных спутников. Обесточенными оказались множество крупнейших городов планеты, из-за чего произошла полная утрата данных сканирования личностей людей, прошедших процедуру чипирования. В связи с этим была исключена возможность обратной «загрузки сознания» людям, потерявшим память в день трагедии. Последние двое из осужденных представителей международной компании «Digital Immortality»46 выпущены на свободу за отсутствием доказательств по уголовным делам о геноциде».

Мир успокоился. Люди зажили, не оглядываясь на события двухлетней давности. Потерявшие память учились говорить и обслуживать себя. Была развернута целая индустрия для восстановления пострадавших в день хард резета, приносящая миллионы долларов. Даже самые громогласные активисты затихли и не обвиняли больше правительства, компании и отдельных людей, а лишь высказывались за полный запрет чипов и разработку альтернативных технологий. Жизнь потекла по привычному руслу.

– Ли, – Валя поднялся с парапета и замер. Я видела в нем того же парня, которого когда-то полюбила, которому сказала: «Да», чьего ребенка вынашивала и родила, а потом, волею обстоятельств, навсегда потеряла в реальности. По моим щекам текли слезы, но не Валя стал их главной причиной. Рассказ Вэла о Марте в тот день, о том, что Роза не хотела для нее судьбы программиста – вот, что поставило меня в тупик, жуткая догадка поразила меня в самое сердце. Собравшись с силами, я направилась к двум мужчинам на краю крыши небоскреба.

– Привет, Вэл, – произнесла я. «Боже, как бы я хотела, чтобы моя догадка не подтвердилась», – молила я, но об этом мы поговорим позже. Я перевела взгляд на Валю. И спустя 51 год 6 месяцев и 16 дней я вновь произнесла долгожданное, – Привет, Валя. – будто с момента нашего последнего прощания не прошло полвека, будто наши жизни не были безвозвратно разрушены в день хард резета.

– Кто ты? – первый вопрос, который задал Валя, когда я отключила Вэла от симуляции. «Хороший вопрос», – подумала я, задумчиво облизав губы, и взялась за холодный металл ограждения. Врать Вале, подобно тому, как я обманывала Розу или Марту, щадя их души, я не собиралась. «Кто я?» – и снова эти вопросы…

– Я – автономный участок нейросети, загруженный в 2069 году и осознающий себя, как Лиана Мария Эспозито, – я не старалась сглаживать углы, я хотела дать понять Вале, что не все так просто, что я – не только живой человек, с которым можно встретиться в виртмире, до которого можно дотронуться в реальности. В первую очередь, я была не человеком. Он смотрел на меня во все глаза. – Мне нужно тебе кое-что показать.

Я потянулась к нему рукой. Я все еще находилась в образе девочки двенадцати лет, но, без сомнений, он не мог сомневаться, что это была именно я – его Лиана. «Дотронься», – мысленно просила я его, мне не нужно было его согласия или одобрения на то, что я собиралась сделать, но я хотела получить его негласный ответ: «Я тебе доверяю». Валя отнял свою руку от груди и медленно протянул к моей, когда его пальцы коснулись моих, я показала ему все, что было в моей «человеческой» и «машинной» памяти.

Так мы и стояли, держась за руки, а между нами легкоустранимой преградой находилась только металлическая решетка ограждения, а не бесконечная полувековая пропасть неведения и отчаянья.

– Где ты? – вдруг спросил Валя, когда я показала ему момент воссоединения своих личностей.

– Я? – я прервала погружение в свои воспоминания и захлопала глазами. Все внутри меня мучительно сжалось, но я не могла врать ему. – Я – здесь.

Я показала вниз, на небоскреб, где тринадцатью этажами ниже находилось мое физическое тело. Спустя двадцать четыре минуты Валя стоял на пороге моей квартиры.

– Значит, ты была виртуальным образом реального человека, загруженным из хранилища данных сканированных личностей. То есть, ты – загруженное сознание Лианы, – Валя сосредоточенно пересказывал то, что я ему показала. Я хотела сказать вслух, что все верно, но он выставил палец вверх, давая понять, чтобы я пока молчала. – Ты собрала разрозненные воспоминания о себе здесь в виртуальном мире, стала… личностью? А потом нашла себя в реальном мире, где у тебя не было воспоминаний до дня хард резета. Ты жила там недееспособным человеком под полной опекой своего брата Ромы.

Я кивнула. Он пересказывал уже второй раз, после первого я по ходу рассказа исправляла неточности, сейчас же все было в принципе верно. За исключением того, что личностью я себя ощутила гораздо раньше, чем собрала воспоминания. И я теперь – не только загруженное сознание, но Вале, как человеку, это трудно понять, если не невозможно. Я вздохнула, пока он продолжал.

– Можно я вернусь к тебе? – спросил он.

– Нет, это будет всем неудобно, – как же мне не хотелось, чтобы он видел мое старое немощное тело.