Испытание империи - Ричард Суон

почва уходит из-под ног. Теперь я стараюсь смотреть на вещи так же, как видит их сэр Конрад. Мы делаем все это, открываем перед собой эти истины, чтобы простые люди жили и не знали войн. Сберечь столько жизней, сколько получится. Дело не в сохранении Империи, а в сохранении людей, что составляют ее.

– Сберечь людей, чтобы они могли умереть и их души стали игрушками в руках неизвестно кого. Быть может, богов и нет, Хелена, но демоны определенно существуют.

Я не знала, что сказать. У меня не было ответа – по крайней мере, такого, который я могла бы дать, помимо уже озвученных ею мыслей.

– У меня нет точного ответа. Но одно я знаю.

– И что же?

– Если постоянно раздумывать над этим, сойдешь с ума.

Она фыркнула.

– Да. С этим трудно спорить.

Храмовница вздохнула и некоторое время смотрела на город. Я поняла, что продолжать этот разговор она не намерена.

– Приму ванну, – сказала она. – Увидимся за ужином.

– Увидимся, – ответила я, и фон Остерлен ушла.

Я просидела остаток вечера на балконе, в молчании, наедине с собственными мыслями, потягивая кафе и глядя, как солнце медленно заходит над Киарай.

* * *

В ту ночь мне приснилось, будто я проснулась в Спящем городе. За окном маршировали колонны солдат-демонов. Их сапоги ритмично чеканили шаги по брусчатке. Безумолчно трубили рога, и звук их походил на низкий гортанный зов.

В чертоге на каменной плите неистово совокуплялась обнаженная пара.

Вонвальт.

И я.

Со смешанным чувством очарования и ужаса я смотрела, как он навис над моим телом. Но если он, казалось, двигался механически и без удовольствия, и лицо его искажала гримаса боли, то вторая «я» театрально извивалась и стонала.

Где-то в чертоге капала вода. Кап-кап-кап, непрерывно.

Я решила подойти ближе, не обращая внимания на марш за окном. Тогда мне бросились в глаза некоторые странности. Тело и волосы женщины были не того цвета. Другая «я» была крупнее, а ее кожа – грубой и мозолистой от долгого ношения тяжелых доспехов.

Та вторая повернулась ко мне. Вонвальт продолжал натужно пыхтеть, как олень во время гона, и как будто даже не замечал меня.

– Здравствуй, Хелена, – проговорила женщина.

Затем она со смехом сорвала мое лицо и отшвырнула в стену, где оно и прилипло, точно мокрая бумага.

Это была фон Остерлен.

Я потянулась дрожащими пальцами к собственному лицу и обнаружила, что оно срезано.

Фон Остерлен улыбнулась, после чего из ее рта хлынула струя кровавой рвоты и ударила мне в лицо.

Когда я проснулась, уже брезжил рассвет.

Я осторожно ощупала лицо, и оно, конечно же, было в порядке.

Остаток ночи прошел без сна.

XI

Возвращение в Пограничье

«Что есть ограничения, как не признание невежества? Слабость человеческого духа? Рукотворные препятствия, выдуманные безвольными душами и противные естественному порядку вещей».

Сенатор Златика Клемент

Новости пришли следующим утром. Без лишнего шума нас разбудили слуги, а в главном зале дожидалась Данаи.

Мы трое старались не встречаться взглядами.

В зале же оказались и несколько волколюдов. Один был крупным, с седой шерстью, в одних лишь панталонах, перехваченных поясом оранжево-коричнево-черной расцветки. Я распознала цвета династии Вестервайх, на представителя которой указывала Данаи, – родича Кимати. У него был казарский ятаган в богатых ножнах, покрытых черным лаком и украшенных замысловатым серебряным узором.

Вторым казаром оказалась Старшая Дознавательница, хоть я и не сразу узнала ее. На ней была мантия, а капюшон скрывал морду.

Данаи заговорила с ними на казаршпрек, и я заметила, как Вонвальт внимательно к ним прислушивается, пользуясь случаем отточить навыки. Чуть погодя Данаи повернулась к нам.

– Казарад готов удовлетворить вашу просьбу. Это Ран-Джирика, представитель той же династии, что и Императорский Страж.

– Он… брат Кимати? – уточнил Вонвальт.

– Да. Он отдал за вас свой голос, что говорит о его вере в вас и вашу миссию. Вам следует проявить благодарность, – с нажимом добавила Данаи.

Вонвальт напрягся, явно уязвленный, но сумел изобразить легкий поклон в направлении Ран-Джирики.

– Ган-кур, – произнес он на казаршпрек, после чего вновь обратился к Данаи: – Вы передадите мою благодарность и признательность?

– В этом нет нужды.

Мы разом повернулись. Слова прозвучали из уст Старшей Дознавательницы, притом на саксанском.

– Вы говорите на нашем языке? – спросил Вонвальт.

– Я вам говорила об этом, – напомнила Данаи, встревоженная враждебными нотками в его голосе.

– Вы говорили, что она немного знает язык.

– Я говорю совсем мало, – ответила Дознавательница.

Она говорила с сильным акцентом и с трудом произносила некоторые звуки, в особенности когда требовалось сомкнуть губы или приставить язык к зубам, что неудивительно, учитывая форму пасти казаров. Но это, несомненно, был саксанский.

– Примите мою признательность от имени…

Но Дознавательница снова его прервала:

– В этом нет необходимости. Это я должна вас благодарить. Многие в Казарад уже давно ищут способ обезопасить наши северные границы. Ваша вчерашняя речь, грубая, нахальная и непрошеная, на самом деле произвела должный эффект – по крайней мере, в том, что касается вас. Должна сказать, многие хотели казнить вас только за то, что вы говорили вне очереди.

Мы с фон Остерлен беспокойно переглянулись.

– Казарад не отличается проницательностью и умением приходить к единогласию. Дома ставят свои интересы выше интересов Киарай…

– Политика везде одинакова, – заметил Вонвальт.

Дознавательнице явно не нравилось, что ее перебивают.

– Проблемы, о которых вы так горячо говорили, конечно же, нам известны. Но мы боялись, что развяжем войну с Империей. В свете того, что поведали вы и смогли подтвердить наши жрецы и Хьернкригеры, мы согласны, что необходимо срочно действовать, чтобы предотвратить катастрофу в мире смертных.

– Я рад, что сумел помочь.

– Хм… Храмовники представляют угрозу. Мы сдержанно отвечали на их агрессию, но, по правде говоря, нам трудно удержаться, и мы готовы уничтожить их, что бы они там ни представляли. И не стоит обманываться неудачами наших соседей в Кареше. Войска храмовников занимают северные равнины только потому, что мы их терпим.

Я восприняла ее слова с долей сомнения. Легко было критиковать храмовников, потому что мы их ненавидели. Но правда была в том, что они представляли собой эффективную боевую силу и имели в своем распоряжении самые крупные и мощные укрепления из когда-либо построенных Империей. С трудом верилось, что неудачи казаров на поле боя объяснялись исключительно их сомнениями.

– Ваше появление здесь стало удобным предлогом тому, что, скорее всего, уже произошло, – продолжала Дознавательница. – Жаль только, что