Одиночка. Том 6 - Дмитрий Лим

Его тонкий нос сморщился. — Где, позволь спросить, на сей раз? И пахнет здесь… пустотой. Это оскорбительно для обоняния.

— Рад видеть тебя тоже, — процедил я, чувствуя, как привычная раздражённая ухмылка сама тянется к губам. — Местные достопримечательности: вон там, за поворотом, лежит волк размером с хату. Белый, магический. И ещё с десяток орков в разных направлениях.

Аранис не удостоил мой репортаж вниманием. Он сделал несколько шагов, присел, коснулся пальцами мха, потом поднял голову к небу, которого не было видно за кронами. Его глаза цвета старого серебра сузились. Он провёл рукой по воздуху, и на мгновение кончики его пальцев очертили слабую светящуюся траекторию.

— Мы не в Разломе, — заявил он, наконец, и в его голосе впервые прозвучала не просто брезгливость, а нечто похожее на озадаченность. — Эфир здесь… мёртвый. Или спящий. Он не резонирует, не откликается. Он просто есть. Статичный фон. Я такого не видел.

— Вот и отлично, — сказал я. — Значит, ты не знаешь, где мы. А я-то надеялся на твою бесполезную энциклопедическую мудрость.

— Моя мудрость, — парировал Аранис, вставая и с достоинством отряхивая несуществующую пыль с рукава, — не предназначена для навигации в патологических аномалиях. Это место… оно нелогично. Оно собрано из обрывков. Чувствуется след насильственного смешения, но без творческого начала. Как если бы ребёнок, не понимающий функций органов, слепил тело из случайных частей разных животных.

— По части тел из разных животных — ты попал в точку. Орки с топорами и ледяной волк-переросток. Что скажешь?

— Ничего, — холодно ответил эльф. — Это не имеет смысла. Значит, у создателя этого места либо не было цели, либо цель лежит за гранью нашего понимания. Мне это не нравится. Здесь нет гармонии. Нет истории, записанной в камне и энергии. Есть только… нагромождение.

Я решил копнуть в другом направлении. Раз уж он здесь и всё равно недоволен, можно было задать вопросы, на которые он обычно отмалчивался.

— Ладно. Тогда, может, вспомнишь свою историю? — спросил я, делая вид, что внимательно изучаю свои ногти. — Я как-то провалился в проклятье Белого Разлома. Там, знаешь, местные шептались о тюрьме. Мол, оттуда в мой мир выползали твари из Белого Разлома. Ну, как ты. Интересная тема, да? Не попадалось тебе в твоих бесконечных блужданиях по потокам эфира что-нибудь подобное? Может, сам сидел?

Аранис замолчал. Его лицо стало совершенно непроницаемым. Он смотрел куда-то в пространство за моим плечом, и его взгляд был настолько отстранённым, что я почти физически почувствовал, как между нами вырастает ледяная стена.

— Тюрьма, — повторил он без интонации, растягивая слово. — Примитивное понятие для ограниченных умов, привыкших мыслить в категориях стен и решёток. Существуют иные формы изоляции. Забвение, например. Или вечное повторение одного и того же незначимого момента. Или… помещение в реальность, лишённую смысла и связей, где само время течёт иначе. — Он перевёл на меня свой ледяной взгляд. — Но это всё философские абстракции. Не имеющие отношения к моему прошлому. Я не был заключённым. У меня не было причин для этого.

Он говорил это слишком гладко, слишком отрепетированно. И эта маленькая пауза перед фразой «не имеющие отношения к моему прошлому» была красноречивее любой исповеди.

— А как ты попал в мой мир, когда я тебя убил?

— Открыл разлом в своём мире, — холодно заявил он. — Мы разные, мы отличаемся по всем параметрам, но разломы в моём мире тоже есть.

— А где твой мир?

— Не твоё дело, — резко парировал он. — Не твоего ума уж тем более.

— В общем, моё дело или нет, но ты здесь. И пока я не разберусь с этим местом, ты будешь моим компаньоном. Без вариантов.

Аранис выдохнул так, словно его оскорбили самым фундаментальным образом.

— Я не «компаньон». И я не намерен бродить с вами по этой… патологической пустоте. Возвращайте меня обратно.

— Хрен, — коротко ответил я, сделав шаг в сторону. — Ты здесь потому, что я вызвал. Будешь рядом, а потом, может быть, отпущу. Когда мне станет скучно. А пока — марш за мной. И можешь продолжать кривить губы.

Эльф молчал минуту, явно оценивая степень своего бессилия. Затем, с выражением глубоко несчастного существа, приговорённого к каторге, он сделал несколько шагов, стараясь держаться на расстоянии, как будто я был источником заразы.

Его брезгливые комментарии о «грубой энергетике места» и «деградации эфирной структуры» я игнорировал, сосредоточившись на «Картограмме». Она упрямо ползла:

2,4%… 2,5%…

Когда цифра достигла 2,6%, всё резко изменилось.

Сначала в углу зрения вспыхнула не одна, а целая россыпь красных точек: сгусток, хаотичное скопление меток. А затем сквозь привычную гнетущую тишину прорезался звук. Отборный, крепкий, многоэтажный русский мат, перемежаемый диким, почти нечеловеческим воем отчаяния и ярости.

Я остановился. Аранис, забыв о своей надменности, напрягся, его серебряные глаза мгновенно стали острыми и внимательными.

— Это… не местное существо, — произнёс он тихо, снова проводя рукой по воздуху. — Эфирный след… грубый, яркий, эмоционально заряженный. Исключительно человеческий. И рядом с ним — что-то другое. Хаотичное, агрессивное, но тоже не природное для этой пустоты. Они вклинились здесь, как гвозди в мягкое дерево.

Матерная тирада внезапно оборвалась, перейдя в сдавленное:

— Отстань, тварь! А, сука…

Затем — звук ударов, металлический лязг и тот самый вой, теперь уже явно исходящий от чего-то большого и физического.

— Интересно, — сказал я, чувствуя, как усталость и раздражение моментально сменяются холодным сосредоточенным любопытством. Новые красные точки не просто стояли — они двигались, сталкивались, разделялись. Там была драка. И в ней участвовал ещё один человек.

Аранис, вопреки ожиданиям, смотрел в сторону звуков, и в его позе читалась не брезгливость, а аналитический интерес.

— След охотника, как у тебя.

— Тогда давайте посмотрим, — я уже бежал, ориентируясь по сгустку точек и продолжающимся звукам битвы.

Эльф последовал за мной без видимого удовольствия, но со странной готовностью. Его белые одежды мелькали между чёрных деревьев, как призрак.

Мы вышли к краю небольшого обрыва. Внизу, в котловане, покрытом тем же фиолетовым мхом, разворачивалось настоящее побоище.

Человек — коренастый, в потёртой, но явно неместной одежде, с коротким, похожим на тесак мечом в руках — отбивался от трёх… существ. Они были похожи на тех орков, но не совсем. Крупнее, с более выраженной мускулатурой, и в их движениях было не топорное