Испытание империи - Ричард Суон

призрачная тень Клавера и его зловещего покровителя черной завесой укрыла храм. Больше всего мне хотелось просто сесть и заплакать, но еще столько предстояло сделать, что на остальное просто не оставалось времени. И это было даже к лучшему.

Казалось, были убиты либо лишились рассудка все старшие члены совета жрецов. Вонвальт и фон Остерлен пытались объяснить казарам, что произошло. Медленно и громко проговаривая слова, жестикулируя и припоминая известные им фразы языка, они пытались убедить казаров в невозможном: что жертвенный детеныш оказался вместилищем для демонической сущности и, управляемый безумным священником, прорвался сквозь ткань пространства в мир смертных – не говоря уж о том, что расправился с цветом их духовенства. Не будь на полу останков этого отродья и тех хьернкригеров, которым посчастливилось прикончить его, подозрение запросто пало бы на нас. В конце концов, мы провели в Порт-Талаке всего пару дней, а наше прибытие и пребывание здесь не принесло ничего хорошего.

Нам не позволили уйти, и мы вынуждены были ждать в тесной нише. Отовсюду доносились разговоры на казарском, и с каждой минутой прибывало все больше волколюдов. Мы пытались по их одеждам определить, кто это: некоторые явно были из хьернкригеров, в то время как другие, очевидно, принадлежали к местным сановникам. То и дело кто-нибудь недовольно указывал в нашу сторону, а я была так поглощена мыслями об отвратительном исчадии Клавера, что не вполне сознавала, какая над нами нависла опасность.

– Думаете, нас казнят? – спросила я тихо.

Вонвальт пожал плечами, глядя в пол.

– Как знать? – только и ответил он.

Еще через некоторое время фон Остерлен, перемазанная кровью, точно дегтем, прервала молчание:

– За последние недели с вами я повидала больше ужасов, чем за все годы службы в Пограничье.

Храмовница говорила в точности как Вонвальт – как человек, уставший от жизни и от всего, что эта жизнь могла предложить. И разве можно было ее винить? В конце концов, ей довелось повидать такое, чего никому видеть не следовало. Это все равно что увидеть собственные внутренности. Мысль, что после жизни ничего нет, страшна сама по себе, но еще страшнее – обнаружить, что по ту сторону что-то есть. Много чего.

– Да, – отозвался Вонвальт. – Не сомневаюсь.

Фон Остерлен хмыкнула.

– Сочувствия от вас не дождешься, да?

Вонвальт по-прежнему смотрел в пол.

– О, я сочувствую, – проговорил он. – И если для вас это что-то значит, то и сожалею. И, – добавил он, – полагаю, должен поблагодарить вас за то, что помогли прикончить это существо. Чем бы оно ни было. Это требовало немалого мужества.

Храмовница кивнула.

– Да, не стану прикидываться, будто для меня это не стало испытанием на прочность.

– И для меня. Боюсь, в учебных классах Магистрата мне мало поведали о природе угрозы, с которой мы столкнулись. И… – он поколебался, но затем продолжил: – Признаюсь, я чувствую себя… немного не в своей тарелке.

Мы с фон Остерлен переглянулись.

– Редкое откровение, – заметила храмовница.

– Да, пожалуй.

– Так вы полагаете, это демон?

Вонвальт пожал плечами.

– Кто бы еще это мог быть? Сеятель хаоса, несомненно. Едва ли это сущность, указанная в Книге Креуса. С чего бы подобному существу тратить время на Клавера? Я бы поставил на какого-нибудь самолюбивого духа, жаждущего натворить бед в мире смертных. Некая сущность, искусная в магии смерти и искушенная в глупости смертных. Так или иначе, пока Клавер пользуется ее покровительством, я не знаю, есть ли у нас возможность разорвать его связь с загробным миром.

– Есть, – сказала я.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Вонвальт.

– Эгракс, – ответила я. – И Правосудие Августа. Когда я покинула Спящий город, они встретились со мной. И… у меня возникло ощущение… – Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить, что мне довелось увидеть и услышать. При всей важности этих встреч позабыть их невероятно легко, как давний сон. – …Движения… борьбы. Противоборствующие силы загробного мира как будто пытаются направить течение времени в свою пользу.

– Он что-нибудь сказал? – удрученно спросила фон Остерлен. – Что нам поможет? Что мы действительно можем сделать?

– Он говорил про какую-то книгу в Сове. Что мы должны вернуться в столицу. И на этом все, – я покачала головой. – Они боятся вмешиваться прямо, ищут окольные пути. Я не вполне это понимаю, но мне кажется, они не все могут сказать, иначе последствия будут непредсказуемы.

Вонвальт погрузился в раздумья.

– Наше возвращение в Сову было предопределено, но упоминание книги интересно. Все ценные книги, что приходят мне на ум, содержались в Хранилище Магистров, и самые ценные из них, конечно, забрал Владимир фон Гайер. И теперь они сгорели в Кераке, – он пожал плечами. – У нас есть Кодекс изначальных духов, но обращение к изначальным духам вряд ли нам поможет. И мне бы не хотелось даже пробовать. Кто знает, что я могу впустить в этот мир?

– Раньше вы не были столь осторожны, – заметила я.

– Вам ничего не известно о природе этого «течения времени»? – спросила фон Остерлен, прежде чем Вонвальт успел возразить.

Вонвальт чуть выпятил нижнюю губу, при этом уголки рта сползли вниз, а плечи, наоборот, приподнялись. Он вдруг напомнил мне Брессинджера.

– Кое-что известно. Реси знает куда больше – и всегда знала. Именно это мы и обсуждали с леди Фрост. Мы как обломки в реке, чье имя «время», или «течение времени». Порой своими действиями мы можем повлиять на поток, и малейшие изменения могут вести к значительным последствиям. Это и есть теория Связанности Кейна. Полагаю, ни Эгракс, ни Реси не хотят что-либо говорить нам, опасаясь направить нас не в то русло. Это и есть равновесие…

– Равновесие? – фон Остерлен фыркнула. – Нас на каждом шагу преследуют неудачи.

– Нет, – возразил Вонвальт. – Поймите же, мы имеем дело с замыслом, что складывался на протяжении многих месяцев – если не годами. Это правда, что Империя Волка недооценила Бартоломью Клавера. Но со своей стороны Бартоломью Клавер недооценил меня. И мы сбили его с толку. В его попытках помешать нам я вижу знак, что мы успешны в своих действиях. Иначе с какой бы стати ему вообще обращать на нас внимание?

Фон Остерлен покачала головой и указала на устрашающую картину в храме.

– Я не разделяю вашего оптимизма.

– Подумайте хорошенько. Клавер полагается на свои познания о загробном мире. Он привел в действие целую вереницу событий, но в делах столь многогранных шансы на провал возрастают кратно. Его планы увенчаются успехом, только если удачно сложатся множество отдельных событий. Ему необходимо захватить Зюденбург, добыть черный порох из Ковоска, избежав при этом столкновения с Легионами, и ликвидировать