Одиночка. Том 6 - Дмитрий Лим

Я вышел из «гаража», оставив позади тишину, нарушаемую лишь тяжёлым дыханием связанных мужчин. Ветер теперь казался ледяным.

Главное здание стояло как чёрный монолит, и лишь в одном окне на втором этаже мерцал тусклый синий свет — вероятно, дежурное освещение серверной. Подойдя к панорамному окну на первом этаже, я оценил его.

Оно было явно бронированным: толстая рама, едва заметное зеленоватое свечение по периметру — признак датчиков удара и, возможно, защитной системы, реагирующей на прикосновение. Простого броска камнем или даже выстрела было мало. Вздохнув, я сосредоточился.

Внутри всё замедлилось. Мир свелся к точке контакта. Я почувствовал, как мышцы спины и плеча становятся тугими, как стальные тросы, как дыхание превращается в холодный поток энергии.

«Усиление.»

Удар кулаком с разворота, с отдачей всего веса тела пришёлся не в центр стекла, а в угол рамы, в самое уязвимое место любого окна, даже бронированного.

Раздался не звон, а глухой, мощный хлопок, будто лопнул огромный пузырь. Стекло не рассыпалось, а вся панель целиком, вместе с рамой, вылетела внутрь помещения, сокрушая подоконник и тяжёлые барные стулья.

Сработала сигнализация — оглушительная сирена взорвала тишину, по периметру окна вспыхнули аварийные красные огни. Но было уже поздно.

Я перелез через подоконник, встал среди обломков и осколков, которые хрустели под ногами, как лёд. Холл был огромным, пустым и тёмным, освещённым теперь лишь моргающими тревожными маячками.

Сирена резала воздух, превращая пространство в хаос звука и мигающего красного света. В холодной ясности моего сознания это было лишь фоном, помехой, которую я отметил и отфильтровал.

Датчики движения в холле уже зафиксировали меня, но их данные сейчас уходили в никуда — Капризова держала эфир глухим. Мое внутреннее ускорение, холодный ток по нервным путям, еще не было запущено.

Я просто стоял, оценивая планировку: широкий коридор уходил вправо, к восточному крылу, где, согласно данным, находилась казарма, налево — к центральным помещениям и западному крылу, где прятался Баранов.

Первые появились из правого коридора.

Не охранники частники, родовая гвардия. Двое, одетые в тёмную униформу с эмблемами рода. Их лица были сосредоточены, руки не тянулись к оружию, а складывались в странные, ритуальные жесты.

Маги.

«S-ранговые? Нет, маловероятно. У него в роду таких нет. Они не опасны». — пронеслось в голове.

Их пальцы вспыхнули, и в темном холле, освещенном лишь аварийными огнями, зародились и выплеснулись в мою сторону два фаербола. Не огромные сгустки пламени, способные испепелить стену, а скорее ускоренные, плотные снаряды огня, размером с футбольный мяч. Они летели по прямой, с характерным шипящим свистом.

Логика, сухая и математическая, мгновенно просчитала варианты. Принять на грудь, используя усиление? Да, я выдержу. Но это будет потеря энергии, крохи здоровья, которые могут потребоваться позже, если в глубине дома окажется что-то серьезнее.

Рисковать ресурсом ради демонстрации неуязвимости было глупо. Экономика сил — основа профессионализма.

Я активировал «Ускорение».

Мир замер. Сирена превратилась в протяжный, низкий гул. Красные мигающие огни стали статичными точками. Фаерболы, которые летели с скоростью хорошей пули, теперь казались медленно плывущими, яркими сгустками, оставляющими в воздухе видимые, как в замедленной съемке, волны горячего воздуха. Я не уходил в сторону. Я просто двинулся вперед, под них.

Время для окружающих сжалось до мгновения. Для меня — растянулось, предоставив пространство для действий. Пока первый фаербол проходил место, где была моя грудь, я был уже в полуметре ближе к магам.

Мой клинок материализовался в правой руке из инвентаря. Я, щёлкнул указательным пальцем левой руки — привычка, перед замесом.

Первый маг, тот, что слева, закончил жест, его глаза отражали приближающиеся огненные шары и… мое внезапное исчезновение из их траектории. В его взгляде застыло непонимание, а просто физиологическая реакция замешательства — мозг не успел обработать изменение данных.

Я не стал использовать сложные приемы. Экономия.

С размаха, почти горизонтально, клинок прошел по его горлу. В моем замедленном мире это выглядело как плавное, почти хирургическое движение, затем — медленно расширяющаяся темная линия на его шее, и уже начало каскада физиологических реакций: запрокидывание головы, спазм мышц. Я не наблюдал. Я был уже рядом со вторым.

Второй маг начал инстинктивно отшатываться, его руки пытались сложиться в новый защитный жест, возможно, щит или взрыв. Бесполезно.

Мой левый кулак, с активированным «Усилением», прошел через его начинающуюся, еще не сформированную энергетическую защиту как через туман. Удар пришел в солнечное сплетение. Он согнулся, воздух вырвался из него со звуком, похожим на ломающуюся пластику. Я не добивал, не было смысла, сломал все кости. Он рухнул на пол, уже не представляя угрозы.

Ускорение отключилось. Мир вернулся к обычной скорости с резким, почти физическим толчком.

Для двух магов, для возможных наблюдателей из глубины коридора, все произошло в одно мгновение: я стоял, фаерболы пролетели через пространство, где я был, и врезались в противоположную стену, оставив два черных, дымящихся пятна на бетоне, а сами маги — один уже лежал без движения, второй падал, хватаясь за горло, из которого хлестала темная жидкость. Сирена продолжала резать слух.

Я двинулся по коридору, к восточному крылу. Там уже была активность. Слышны были не крики, а скорее организованные приказы, попытки построить оборону.

— Он здесь! В главном холле! Цэшки, готовсь! — голос был полон не страха, но оперативной тревоги.

Дверь в казарму или комнату охраны была не просто закрыта — она была забаррикадирована изнутри. Я услышал звук перемещаемой мебели, металлический лязг. Они пытались создать точку сопротивления. Моя логика, холодная и ясная, оценила это как тактическую ошибку. Они заперлись в ловушке.

«Усиление» активировалось снова, но теперь не локально, для удара, а распределенно, наполняя мышцы спины, плеч, ног. Я сделал два шага назад, оценил точку — не сама дверь, укрепленная, а участок стены рядом с ней, бетонная панель. Внутренний хронометр отсчитывал секунды. Задержка означала риск организованного ответа, возможное использование ими гранат или спецсредств через окна.

Разбег был коротким. Удар плечом, весом всего тела, усиленный до предела, пришел не в дверь, а в стену. Бетон не вздыбился и не рассыпался, он — проломился. Раздался не глухой стук, а скорее тяжелый, влажный хлопок, будто ломалась огромная кость. Панель вывалилась внутрь помещения, не как осколки, а как единый, тяжелый блок, сокрушая стол и часть баррикады. В образовавшийся пролом я шагнул, прежде чем пыль и обломки бетона упали.

Комната была полна людей. Не девять, как предполагала Капризова по тепловым датчикам, а больше. Они