Беглый в Гаване 5 - Азк

линии. В эту ночь всё это казалось громче обычного.

Маргарет Тэтчер вошла в кабинет, ещё в дорожном плаще, она прилетела только что из Брюсселя. На лице — не усталость, а то странное напряжение, которое бывает после политической победы, о которой никому нельзя говорить.

Её личный секретарь встал:

— Канцелярия уже уведомила мистера Нотта, мадам премьер-министр. Он ждёт.

Она кивнула, сняла перчатки и присела за стол, наклонившись к телефону. Ей не нужно было смотреть на номер — пальцы сами нашли нужные кнопки. Линия щёлкнула, выбросив импульс на подземную АТС под Уайтхоллом.

— Джон? Это Маргарет.

На том конце — лёгкая тишина, потом чьи-то быстрые шаги. Джон Нотт, министр обороны, говорил шёпотом, как будто его кабинет был набит микрофонами:

— Мэм… Вы уже в Лондоне?

— Только что. Вы, — сказала она без перехода, — получаете Sidewinder.

Пауза была такой, будто оборвался ток.

— Какие… именно? — спросил Нотт, хотя знал ответ.

— AIM-9L. Новейшие. Со склада Норфолка. Шестьдесят единиц. Плюс персонал. Плюс инструкторы ВМС США. Скоро всё доставят на остров Вознесения.

Теперь было слышно, как он выдохнул — почти с облегчением, почти со страхом.

— Боже-мой… Маргарет, это меняет всё.

Она говорила ровно, твёрдо:

— Это не меняет. Это закрепляет.

Теперь у нас превосходство. И мы не позволим Хунте взять инициативу.

На том конце зашуршала плотная бумага — Нотт сразу, почти машинально развернул штабную схему.

— Передам на «Hermes» и «Invincible». «Sea Harrier» получат приоритет?

— Абсолютно. Их лётчики должны быть готовы перехватывать «Супер Этандар» до того, как те начнут применять свои «Экзосеты».

— И, Джон… — Тут её голос стал холоднее. — Это оружие не существует. Все неофициально.

— Разумеется, мэм.

Она коротко наклонилась вперёд, будто Нотт мог её видеть.

— И второе. Две подлодки уже вышли — «Spartan», «Splendid». Но нам нужен полный ударный кулак.

Дай приказ: флот должен быть готов двигаться к острову Вознесения немедленно. Без утечки. Без пресс-релизов. Переход — максимально быстрым. Маршрут — изменяемым.

— Понял. Когда объявлять боевую готовность?

Она посмотрела на окно. В Лондоне был тихий ранний рассвет, сине-серый, как сталь под инеем.

— Прямо сейчас.

Колебание секунду длилось.

— Но… аргентинцы ещё не высадились на Порт-Стенли.

Она ответила голосом, которым говорила только один раз — когда объявляла забастовкам «войну»:

— Джон. Они — высадятся. Мы должны идти впереди событий, а не догонять их. Это приказ.

С другой стороны провода:

— Есть, мадам премьер-министр. Приступаю немедленно.

Она разорвала линию — не грубо, а решительно.

С этого момента ее Кабинет превратился в боевой штаб. Секретарь вошёл почти бегом — с красной папкой.

— Мэм, лётчики из 800-й и 801-й эскадрильи уже подняты по тревоге. Командование требует подтверждения.

— Подтверждено. Передайте адмиралу Филдингу: подготовить ударную группу к полному выходу в море в течение 48 часов.

Секретарь моргнул — 48 часов означало мобилизацию такого масштаба, что штаб может сорваться.

— Записано.

После ухода секретаря, Маргарет подошла к окну. С улицы тянул холодный воздух, слегка пахнущий дымом — где-то жгли уголь. Она стояла неподвижно, руки в карманах плаща.

— Они думают, что мы дрогнем, — сказала она тихо, будто самой себе. — Они рассчитывают на хаос. На трусость. На то, что мы — музейная держава.

Её лицо, отражённое в стекле, было напряжённым, но спокойным.

— Но мы — Британия. И мы вернём то, что наше.

Телефон снова щёлкнул. Секретарь:

— Мэм… «Hermes» запрашивает подтверждение подготовки к боевому развертованию. «Invincible» — тоже.

Она не оглядывалась.

— Подтвердить. И передайте им фразу Тёмза-двенадцать.

Секретарь побледнел — эта фраза означала:

«Начать подготовку к боевым действиям без объявленной войны».

— Сделаю, мэм.

Перед тем как уйти в спальню, Тэтчер взяла красную правительственную папку, раскрыла её — внутри лежала карта Южной Атлантики. Две подлодки выделены красным. Маршруты — пунктиром. Остров Вознесения — обведён. Она провела ногтем по линии, ведущей от Гибралтара вниз, через туман Атлантики.

— Удачи, мальчики. На вас — Империя.

Закрыла папку. И только тогда позволила себе устало опереться рукой о стол. В ту ночь в Лондоне никто не услышал её последней фразы. Но «Птичка-3» под карнизом Даунинг-стрит зафиксировала вибрацию стекла…

Глава 5

В лаборатории на третьем этаже «Альпенхауса» стоял ровный гул. Несколько терминалов с зелёными экранами, ленты телекса, стопки перфокарт и толстые папки с расчётами. Но в центре комнаты — один особый пульт: новый, серебристый, с матовым дисплеем и панелью без опознавательных знаков.

Это был подарок «Друга».

На орбите, на высоте семьсот километров, вращался небольшой узел связи — миниатюрная спутниковая платформа, замаскированная под мусорный фрагмент и спрятанная в тени советского космического аппарата. Она не числилась ни в одном каталоге NASA.

Снаружи — старая оболочка научного спутника, внутри — вычислительный блок на основе нейрокристаллических модулей «Помощника».

Оттуда в лабораторию шёл поток данных через зашифрованный канал, замаскированный под телеметрию.

Ларри Финк стоял перед терминалом, почти не моргая.

Зелёные линии на экране складывались в живой график, пульсирующий, как организм.

— Чёрт возьми… — шепнул он. — Это… не просто машина. Это сеть, которая думает.

Он набрал команду: «SIMULATE PORTFOLIO VOLATILITY — 10 000 ITERATIONS»(«МОДЕЛИРОВАНИЕ ВОЛАТИЛЬНОСТИ ПОРТФЕЛЯ — 10 000 ИТЕРАЦИЙ»).

Через три секунды экран вспыхнул. Графики начали сдвигаться, как волны, вычисляя вероятности в реальном времени.

— Это же… тысячи сценариев одновременно, — пробормотал он. — Я только мечтал о такой мощности.

«Друг» рапортовал негромко, с металлическим спокойствием:

'Вычислительный цикл активирован. Оценка рисков завершена через 2,6 секунды.

Вероятность дефолта по корпоративным бумагам категории B — 0.031. Корреляция между долгом и ликвидностью рынка — 0.82. Рекомендация: комбинированная модель ALADDIN доступна для теста.'

Ларри замер.

— ALADDIN?

«Аббревиатура. Asset Liability and Debt and Derivatives Investment Network. Рабочее имя для эксперимента.»

Он засмеялся от восторга.

— Это чудо. Это живое чудо!

Он метался между столами, печатал, проверял коды, даже не замечая, что уже рассвет. В окне белело небо над озером. На стене мигали цифры — объёмы, риски, потенциалы.

Он впервые чувствовал, что способен предсказывать рынок не по интуиции, а по структурным изменениям почти 3000 параметров.

* * *

Когда в лабораторию вошёл Вальтер Мюллер, он застал Финкa за столом — волосы растрёпаны, глаза горят.

— Вы спали хоть час? — спросил он, глядя на экран.

— Не мог, — ответил Ларри. — Это машина, которая видит всё. Я подал ей поток исторических данных по облигациям, и она выдала точный прогноз на три года вперёд. С точностью до третьего знака!

Мюллер подошёл ближе, медленно, как человек, стоящий перед алтарём.

— И вы можете это повторить?

— Сколько угодно раз! Она учится на своих