Беглый в Гаване 5 - Азк

class="p1">На столе лежала схема: названия фирм, стрелочки, суммы. Я смотрел на неё и думал о том, как мало изменился мир с тех пор, как в шестидесятых через эти же карибские банки проводили деньги для антикарибских операций ЦРУ.

«Историческая справка, — не удержался „Помощник“. — С шестидесятых годов США сами активно использовали офшорные банки Карибского бассейна для тайного финансирования операций — от поддержки контрреволюционных групп до скрытой оплаты военных контрактов. Теперь те же схемы, только с другим товаром и другими лозунгами.»

— И с теми же лицемерами наверху, — сказал я. — Те, кто сейчас пишет инструкции по борьбе с отмыванием, сами десятилетиями гоняли по этим же каналам своё грязное серебро.

Генерал усмехнулся уголком рта.

— Мы не будем читать морали, — сказал он. — Мы просто подложим под их новые правила пару старых фактов.

«Я подготовил аналитический отчёт, — снова вмешался 'Помощник». — Ни одного прямого упоминания Кубы, Камило или наших операций. Только публичные данные, которые никто не удосужился свести вместе: необычно частые транзакции через Виллемстад, странные совпадения сумм и маршрутов, связь с несколькими известными офшорами Панамы и Кюрасао, фигурировавшими в делах о наркотиках с середины семидесятых.

Он вывел на экран выдержки. Всё выглядело как обычный документ внутреннего контроля крупного европейского банка: статистика, графики, аккуратные формулировки в духе «повышенный риск».'

— Это поймет любой уважающий себя комплаенс-офицер, — сказал Филипп Иванович, — и тут же запустит процедуру «дополнительная проверка». Особенно сейчас, когда все хотят показать, какие они суровые борцы с наркотрафиком. Даже если сами же через год будут крутить те же деньги в другом месте.

— То есть, — уточнил я, — мы даём им игрушку, с помощью которой они рано или поздно щёлкнут по носу банк, который обслуживает Камило. И заодно заденут пару весьма респектабельных клиентов.

— Именно, — кивнул Измайлов. — Главное — не оставлять никаких ниточек на нас.

«Ниточек не будет, — спокойно сказал „Помощник“. — Источник отчёта будет оформлен как внутренний департамент одного из европейских регуляторов. Доступ к их системам у меня есть с тех пор, как вы в последний раз интересовались нестандартными проверками для „Долголетия“.»

Я невольно вздрогнул.

«Иногда ты меня пугаешь, — признался я. — Но сейчас это полезно.»

«Письмо готово. Оно уйдёт не в правительство и не в прессу — а в небольшой круг людей, которые принимают решения о том, какие счета замораживать „до выяснения“. Официально — в рамках борьбы с отмыванием. Неофициально — потому что кому-то подсказали, где именно стоит поискать.»

Через некоторое время «Помощник» по моему личному каналу сухо сообщил:

«Виллемстадский банк перевёл часть подозрительных счетов в категорию „временная блокировка“. Среди них — три, связанные с компаниями, которые мы привязываем к структурам Камило. Полное списание средств не произведено, но операции по ним временно остановлены.»

— Деньги всё ещё его, — сказал генерал, когда я пересказал ему эту новость. — Но пока он до них доберётся, они ему уже будут нужны в другом месте. И каждый день задержки — это меньший объём оружия, медикаментов и политической рекламы.

«Есть дополнительный эффект, — добавил „Помощник“ в нашем общем канале. — Внутренний аудит банка заинтересовался его клиентской базой. Они собираются пересмотреть политику работы с офшорными компаниями, связанными с Карибами. Несколько других игроков Камило тоже почувствуют холодок.»

Я поймал себя на том, что мне одновременно приятно и неприятно это слушать. Приятно — потому что план работает. Неприятно — потому что мы действительно играем на том же поле, что и те, кого всегда считали по другую сторону доски.

* * *

Я нашёл генерала там, где он обычно и был, когда в воздухе начинало пахнуть «посольскими инициативами»: в его кабинете на базе, у окна, в тени жалюзи. Пахло горячим металлом от работающего кондиционера, бумагой и крепким кофе — он его варил так, будто пытался приободрить не себя, а эпоху.

Филипп Иванович слушал молча, не перебивая. Я успел рассказать всё: и заход про «кадры», и «нет системе», и как мягко, по-человечески, всё упёрлось в мою «Dual-Ghia».

— … в итоге он не хотел машину, — закончил я. — Он хотел рычаг. Чтобы я начал уступать в мелочах. А потом — уже как пойдёт.

Генерал кивнул.

— Правильно понял, — сказал он. — Рычаги они любят. Это их хлеб.

Он достал из папки тонкую сигару — не закурил, просто покрутил в пальцах, как ручку.

— Но слушай внимательно, Костя. Рыжов — резидент ПГУ. Его вертикаль — одна. У тебя и у меня — другая. Центр радиоперехвата — это не их песочница. Это Шестнадцатое управление. У ПГУ и у «шестнарей» линии подчинения… — он сделал паузу и усмехнулся, — не пересекаются от слова совсем. Мы друг другу можем мешать, можем улыбаться, можем обмениваться любезностями. Но приказать он нам ничего не может.

— А подгадить? — спросил я.

Генерал посмотрел на меня внимательно — без раздражения, просто проверяя, не перепутаю ли я уровни игры.

— Подгадить — может, — спокойно сказал он. — На уровне бытовых вещей: бумаги, машины, «пропуска», слухи. Он может поставить тебя в положение «неудобного гражданского». Может попытаться затянуть тебя в кадры через административный крючок. Может сделать так, что тебе будет проще согласиться, чем каждый раз бодаться.

Я прислонился к спинке стула и выдохнул. Где-то за стеной щёлкнула дверь.

— Тогда что делаем? — спросил я.

— Делаем то, что ты уже начал, — сказал генерал. — Не даём ему даже маленьких уступок. И не делаем врага из резидента. Он нам ещё может пригодиться — хотя бы как источник городских возможностей.

«Рекомендации сформированы, — вклинился „Друг“ у меня в голове сухим голосом, как будто считал чек-лист перед запуском. — Первое: исключить передачу ключей и транспортного средства третьим лицам. Второе: не давать „разовых услуг“, которые могут быть ретроспективно оформлены как „систематическое использование“. Третье: предложить альтернативу, которая удовлетворит его потребность в статусе и контроле, но не создаст рычаг над вами.»

— Слышал? — спросил генерал, уловив по моему лицу. — Что предлагает твой железный друг?

— Дать альтернативу, — сказал я. — Чтобы он получил то, что хочет… но не за мой счёт.

Генерал кивнул.

— Вот и думай. Рыжов хочет не твою «Dual-Ghia» как кусок железа. Ему нужна картинка: резидент на «правильной» машине. И ощущение: «я могу». Дай ему картинку. Но не ощущение.

Я помолчал секунду, а потом у меня в голове щёлкнуло — тихо и чётко, как тумблер на приборе.

— Он же не просил именно «Dual-Ghia», — сказал я. — Он просил «машину, которая открывает двери».

— Именно, — подтвердил генерал. — И?

— И я дам ему машину, — сказал я. — Только не мою.

Генерал чуть приподнял бровь.

— Конкретнее, доктор.