Монстер Хантер Интернейшнл - Ларри Корейя

Лорд Машаду возвышался даже над вампиром. Всё ещё отдалённо похожий на человека, но с укреплёнными тьмой костями вместо каркаса и тёмной пульсирующей массой плоти между ними. Пучки щупалец на месте рук, узловатая единая масса щупалец вместо ног, и всё тело — словно из сплошной массы извивающихся червей.

Создание замерло. Медленно повернулось к нам.

Я попытался сжаться и спрятаться. Не самый простой трюк в моём состоянии. Шлем склонился на бок. Пылающие глаза пристально взглянули точно в нашу сторону. Я почувствовал мысли Старика.

— Беги.

Я перенёс свой дух прочь от Проклятого, дальше в огромную пещеру. Егер закричал и прыгнул за нами, слишком быстрый, чтобы различить отдельные движения. Всё равно что стена зла обрушилась на меня, пришпилила и поволокла, захватывая всё крепче. Я сражался, но был недостаточно силён. Лорд Машаду скользил по камню, оставляя мокрый след, то и дело сжимая тело, чтобы просочиться в узких местах, но вытянув щупальца, он приближался неотвратимый как метко брошенное копьё.

Я не мог бежать. Несколько Мастеров вампиров прыгнули с потолка и окружили меня. Проклятый неотвратимо приближался. Как бы я ни старался, у меня просто не получалось вырваться из цепкой хватки воли зловещей твари. Я чувствовал, как он тянет меня к себе, засаживая крюки в саму душу, и подтягивая всё ближе.

Я был обречён.

— Беги, парень!

Дух Мордехая Бирейки не отступал. Вместо этого он бросил себя навстречу вампирам. Ослепительный высверк голубых искр озарил пещеру, когда он перехватил Егера и проволок через пещеру в ярком пламени, которое ослепило другую нежить. Вампир громко хрустнул костями о сталактит.

— Получай, нацистский ублюдок! Час расплаты, сучечка!

Воля Проклятого обрушилась на Мордехая. Старик встретил удар противника храбрым, но бесполезным жестом. На короткое мгновение призрак стал видимым, с палкой в руках, сгорбленными плечами, суровым взором и стиснутыми зубами. Он взмахнул своим единственным оружием навстречу приближающейся тьме.

И отлетел в сторону.

— Мордехай! Нет!

Воля Проклятого на мгновение дрогнула. Путы распались. Я вспомнил наказ Старика. Все инстинкты говорили мне сражаться, но я послушно бежал. Меня наполнила боль, но она была чужая. Она принадлежала Мордехаю и заполняла всю пещеру, захлёстывая собой любые другие ощущения.

Я увидел его смерть.

Зима. Польша. 1944 год. Мусор на улицах расстрелянного города. Чёрные руины горелой церкви. Старик на алтаре. Нематериальное присутствие рядом — Проклятый в голодном ожидании, но уже и сам понял, что в его расчётах ошибка.

Егер, тогда просто человек в чёрной форме СС, крепко сжимал воздетый над головой клинок. Укушенный вампиром ещё в юношеские годы, он пронёс в себе проклятие до момента самоубийства — и неминуемого возвращения нежитью.

В деревне стреляли. Бессмертный Тралл превозмогал обычных солдат нацистов.

Артефакт, полный бурлящей чёрной энергии, стоял в изголовье у Старика. Он не сопротивлялся, и уже знал, что его битва проиграна. Клинок упал, и вскрыл грудь Мордехая. Кровь разлетелась по церкви, запятнав древнее Место силы.

Воздетое над головой сердце истекало кровью в руке нациста. Ритуал не получился. Время не пришло. Чёрная энергия артефакта стихала. Свет в глазах Старика угасал заодно с ней.

Жертва стала привязанной к артефакту. Дух Мордехая оказался в оковах рабства, на десятилетия превратившись в беспомощного пленника.

До момента нашей встречи.

Он закричал, вновь переживая смерть.

Я знал, что обязан проснуться. Я сражался, на пути наружу, и удирал от Проклятого словно пловец с горящими лёгкими, который рвётся к небу и воздуху из-под воды. Из пещеры вёл наружу широкий тоннель. Круглый, из гофрированного металла. Он совершенно точно вёл под углом на поверхность.

За мной стихали призрачные крики. Проклятый вернулся к погоне за моим духом, беспокойный и жаждущий. Заряды тёмной энергий проносились рядом со звуком удара хлыста. Я знал, что если успею выбраться на поверхность, вдохнуть ночной воздух, я смогу вернуться обратно в своё тело и проснуться.

Оставалось недалеко. Я бежал.

Молчаливый конкистадор оказался у меня на пути.

Нет. Жертва Мордехая не будет напрасной. Я прибавил ход.

Конкистадор не шелохнулся.

Я видел его глупую улыбку намалёванную по картону. Большая тупая карикатурная башка.

Какого хрена?

Я прорвался мимо под гневный рёв Проклятого за спиной. Мой дух взмыл к небу и понёсся за горизонт на чудовищной скорости. Я был свободен.

— Оуэн! — прокричала Джулия у меня над ухом. — Ты с нами?

— А-ак, — я закашлялся собственным криком и всё же сумел выдавить ответ, — Я вернулся.

— Ты в порядке? — охотники на монстров собрались вокруг.

— Мордехай погиб.

— Мы знаем. В 1944, — подтвердила Джулия. — С тобой всё будет хорошо.

— Нет. Сейчас, — я мучительно выталкивал слова. — Только сейчас. Он сгинул. Пожертвовал собой, чтобы спасти меня от лорда Машаду.

Я лежал на полу. Я чувствовал, как бешено колотится сердце. Не меньше ста пятидесяти в минуту. Я чувствовал, как из меня течёт пот, и как всё тело болезненно колет миллионом булавок. Я не мог даже разжать стиснутые кулаки. Пришлось делать над собой усилие.

Несколько маленьких деревянных игрушек упали на пол.

Срань господня.

— Что ты видел? — Харбингер сидел на корточках рядом.

— Грант жив. Он жертва, — охотники зашептались. Одно дело, когда свой погибает в бою. Совсем другое, когда судьбу беспомощного пленника хладнокровно определяют враги.

— Где они? — Харбингер яростно хлопнул кулаком в раскрытую ладонь. — Где?

— Большая пещера...

— Где?

— Не знаю.

— Мне нужна каждая пещера Юга! — яростно махнул рукой Харбингер. — Немедленно! Что ещё?

— Огромная. Много камней. Вообще, довольно красиво. Прям высокая. Больше этого здания. Метров сто, наверное. Вне физического тела довольно сложно определять масштаб. Внутрь нужно спускаться по металлическому тоннелю.

— Большие пещеры! — криком продублировал Харбингер. — Что ещё?

— Ну... — я задумался над последним, что видел. — Там конкистадор. Я сначала думал, что это лорд Машаду, но это не так. Просто размалёванный картон. Вроде тех фигур, что ставят в парках развлечений.

— Что за фигня? — растерялся Харбингер. — Пещера с конкистадором?

— Дружище Фернандо, — оборвал его Майло.

— Это ещё что за хуйло такое? — не выдержал Харбингер.

— Ох ты ж... — Майло вздохнул. — Эрл, мы же с ребятами туда ездили в том году. Дружище Фернандо. Туристический заповедник. Самая большая пещера штата. Поверить не могу, что ты сам его ни разу не видел,