Испытание империи - Ричард Суон

Леди Фрост печально покачала головой.

– Не знаю, каким образом вы расстались, но… мы больше не чувствуем ее. По крайней мере, не в Эдаксиме.

Меня вдруг захлестнуло чувство глубокой скорби.

– Он убил ее, – сказала я тихим голосом. И поняла, что воспоминание об этом будет преследовать меня до конца жизни.

– Ты уверена?

– Я не видела, как она умерла, но сбежать она не могла.

Леди Фрост погладила меня по спине.

– Еще будет время оплакать ее.

Я кивнула, хоть и не верила в это. Только тогда в сознание вновь пробились звуки сражения. До чего жалким, сколь ничтожным это все виделось теперь!

Я свесила ноги с алтаря.

– Мы в меньшинстве даже без Клавера.

Я не испытывала радости. Что бы ни говорила леди Фрост, как бы ни хвалила и ни подбадривала, мне хотелось лечь и свернуться в клубок. У меня не осталось ни сил, ни желания продолжать борьбу.

Леди Фрост жестом велела шаманам и сопровождающим нас воинам уходить.

– Значит, нам стоит что-нибудь предпринять, верно?

XXXII

Меч в руке правого

«Тирания любит безразличие, но страшится меча в руке правого».

Из трактата Чана Парсифаля «Бессмертное государство»

Мы сели на лошадей и двинулись по Кларанской улице. Одержимые бестолково, оцепенело бродили по городу. Под ногами у них лежали трупы, но демоны даже не пытались поживиться. На моих глазах одного из них забили насмерть горожане, ободренные бездействием врага.

Звуки сражения доносились уже с Велеврийской улицы, когда мы обогнули Арену по западной стороне и помчались через жилой квартал. Здесь мы могли не опасаться храмовников, чего нельзя было сказать о Софьянской улице. На пересечении улицы Креуса, Софьянской и Велеврийской, в паре сотен ярдов к западу от врат Креуса, разгорелся бой. Имперские гвардейцы собрали отряд ополчения примерно в тысячу человек и вынудили их удерживать перекресток.

Храмовники сгрудились между храмом Креуса и Коллегией Прорицателей, от которой остался лишь выгоревший остов. Их словно что-то сдерживало, тормозило, и это казалось странным для многотысячного войска, способного без труда оттеснить столь малочисленные силы обороняющихся.

Я вздрогнула. Что-то вдруг разорвалось в строю храмовников, и первое, что пришло мне в голову, – черный порох. В воздух взметнулся огромный шлейф осколков и ошметков дымящейся плоти. Но потом я увидела еще один взрыв: тело неманского жреца выгнулось, подлетело вверх и, разорванное пополам, упало среди храмовников кучей мокрого тряпья.

– Это твоих рук дело, Хелена, – сказала мне леди Фрост, не скрывая своей гордости.

Я не сразу поняла, о чем речь. Жрецы получали силы от Клавера, а тот черпал их у Рамайя. Разорвав связь между Клавером и Рамайяном, я лишила их возможности поддерживать этот обмен. Как в случае со жрецами в святилище Керака, их тела переполняла враждебная энергия и, не находя выхода, разрывала их.

– К храму Немы, быстро, – распорядилась леди Фрост.

Мы пересекли улицу Креуса, подальше от сражающихся, и поехали чередой мелких улочек и проулков. Нас то и дело окликали напуганные горожане, пытались разузнать хоть какие-то новости. Далее наш путь лежал на юг по Дубравканской улице, к одноименному мосту. Подъехав к храму с севера, мы спешились и вошли внутрь.

Я слепо следовала за леди Фрост и ее свитой, столько уверенности было в ее действиях. Но теперь, когда мы оказались в этом огромном соборе, я не понимала, что нам здесь понадобилось. Казалось, мы сами себя загоняли в ловушку. Если бы сюда прорвались храмовники, отступать было бы некуда.

Я поделилась опасениями с леди Фрост, пока мы шли через северную часть собора. Но та сказала лишь:

– Это произойдет здесь.

Наконец мы оказались в главном зале. Там, вокруг исполинской статуи Немы с головой лани, собрались несколько сотен рыцарей – разношерстное воинство из хаунерцев, язычников, храмовников Саксанхильды и отважных горожан. Все были заняты делом, перетаскивали скамьи и возводили баррикады.

Посреди этого хаоса стоял Вонвальт.

Я бросилась к нему. Он обернулся, без плаща, в помятых, исцарапанных доспехах, и с таким рассечением на лбу, будто кто-то хорошенько по нему приложился. Вонвальт устало улыбнулся, не готовый к моим объятиям.

Я почувствовала прикосновение его руки к латам на спине, когда он обнял меня в ответ.

– У нас получилось, – сказала я, доставая Копье Вангрида. – Мы перерезали нить. Он лишился своих сил. Жрецы уже умирают. Взрываются!

Даже таких новостей оказалось недостаточно, чтобы внушить Вонвальту хоть немного оптимизма. У него лишь хватило сил обнять меня за плечи и кивнуть. Он выглядел изнуренным как физически, так и духовно.

– Ты молодец, Хелена, – произнес он устало. – Правда. Никто другой не смог бы этого сделать.

Его слова были полны тяжести. Мое осознание успеха, хрупкое чувство, и без того подорванное гибелью Августы – не говоря о Генрихе и сэре Радомире, – улетучилось. Что, собственно, я сделала? Десять тысяч храмовников шли, почти не встречая сопротивления, по Велеврийской улице. Жрецы мертвы, но что с того? К концу дня они возьмут город. Легионы, спешащие на запад от Ковы, будут раздавлены между стенами Совы и неодолимой мощью армий Конфедерации. Я пережила невыразимый ужас и заработала ментальных травм на десять жизней вперед, а исход оставался тем же. Клавер взойдет на трон, с тем лишь отличием, что он будет смертным деспотом. Мы остановили Рамайя, но у Клавера будут годы и десятилетия, чтобы возродить Церковь и обшарить каждый дюйм Империи и за ее пределами в поисках знаний, что позволят ему попытаться еще раз.

Даже это, казалось, не имело значения, когда войска Олени сражались против сил Казивара в священных измерениях. Кто вообще сказал, будто все это что-то значит? Небольшая стычка в войне за право даровать жизнь.

– Реси? – негромко спросил Вонвальт, словно уже знал ответ.

Я лишь покачала головой. Вонвальт стиснул зубы.

– Что ж. Значит, это все.

Разговор прервался, в то время как люди вокруг нас баррикадировали входы. Значит, здесь, под бдительным взором Немы, нам суждено было принять последний бой. Я бы мужественно встретила конец, если бы не видела, как с Равнины Бремени души без разбора уволакивались в Преисподнюю.

Из глубины собора донесся глухой удар, словно что-то тяжелое врезалось в двери.

Я взглянула на Вонвальта.

– А вот и они, – сказал он.

– Еще не все потеряно, – ответила я. – Мы еще можем их одолеть.

Я сама понимала, что несу вздор. У нас не было ни единого шанса.

– Нет, Хелена, – устало произнес Вонвальт, вынимая меч из ножен. –