Испытание империи - Ричард Суон

рук. Страж, безмятежный в своей маске из слоновой кости, пересек покои. Достал клинок. По его следам огненной цепью вспыхивали и угасали языки белого пламени. Воздух в покоях вдруг прояснился, стал свежее, исполнился аромата и жизни.

Предчувствуя свою гибель, Экзекутор заверещал и бросился вперед в попытке укусить небесного гостя… но был отброшен страшным, всесокрушающим ударом. Демон неуклюже повалился на пол и растянулся оглушенный. В следующий миг Страж наступил ему на горло и отсек руку – ту самую, которая удерживала золотую нить, привязанную к Реси.

А затем Страж срубил Экзекутору голову.

Я следила за казнью с недоумением и ужасом, пока меня не отвлек шум справа. У меня дрогнуло сердце. Я принялась шарить руками в поисках оружия и ожидании худшего, но потом поняла, что это пошевелился Эгракс. Я думала, он мертв – и считала свое предположение обоснованным, – но это оказалось не так. Плут и не собирался умирать. Я даже не была уверена, может ли он умереть, по крайней мере, в моем понимании.

Обрубленная шея затянулась сама по себе. Он медленно сел.

– Что я говорил, – просипела уцелевшая голова. – Расчетливое вмешательство.

Страж подобрал золотую нить и что-то с ней проделал. Нить как будто исчезла или втянулась обратно в тело Реси.

В комнату влетел грач и сел на подоконник. Он каркнул на Стража, и тот погладил птицу.

Через мгновение Страж исчез.

Грач подлетел ко мне и сел на мою изувеченную руку.

И я тоже унеслась прочь.

XXXI

Клинки света

«Нет славы в смерти, которой никто не увидит».

Изречение Легионеров

Мы с Августой стояли посреди хаоса.

Но это был не тот суматошный вихрь темных сил, что кружился в Чертогах Преисподней. Это походило скорее на хаос смерти – хаос смерти, творимый бессмертными.

Это был Дворец Крови. Он стоял у подножия гигантского склона. Склон этот был явно рукотворным и представлял собой обширную плоскость из мрамора, спускавшуюся под небольшим углом ко Дворцу, точно огромный желоб.

Собственно, это и был желоб.

По склону идеальными рядами выстроились тысячи мраморных плит. Десятки тысяч. Возможно, миллионы. Эти ряды устремлялись к багровому, вечно закатному небу. На каждой плите лежал человек или то, что было когда-то человеком. Обезглавленные тела лежали под уклоном и медленно истекали кровью. Под плитами вдоль рядов тянулись желоба, по которым кровь сбегала ко Дворцу. Количество ее не поддавалось осмыслению.

Дворец, казалось, весь был сложен из костей, и на внешней стене высечены два гигантских лика. Из их закрытых глаз нескончаемым потоком слез струилась кровь, тысячи галлонов крови. Вся она растекалась по равнине за стеной, где оказались мы с Августой, по щиколотку в бескрайнем озере крови, как посреди бесконечной пластины из красного стекла.

Под стенами, рассекая эту омерзительную жижу, шли друг на друга два войска.

– Спасибо, Хелена, – сказала Августа и положила руку мне на плечо. – Это требовало немало мужества.

Я не могла думать ни о чем другом, кроме как об изувеченной руке. Черная гниль Экзекутора продолжала расползаться и дошла уже до локтя. От запястья исходило зловоние, из раны сочилась гнойно-желтая жидкость и черная эктоплазма. Я разлагалась. Боль затмевала все мои мысли.

Августа смотрела на меня с тревогой.

– Идем. Надо поспешить.

Я прижала к себе обрубок и последовала за ней. Тем временем войска Олени наступали, и легионы Сардаха, личной демонической армии Рамайя, встречали их на равнине. Воины Олени напоминали Стражей Святилища. Облаченные в золотые доспехи и кремовые плащи, они являли собой зеркальное отражение сованских Легионов. Войска несли штандарты и вымпелы с изображениями белой лани, но знамена не развевались по воздуху, а скорее колыхались, как в толще воды. Их оружие было выковано из света, и на противника снопами синих вспышек обрушивались потоки энергии.

Легионы Сардаха являли собой полную противоположность Олени. Подобно демонам, которых я призвала в Кераке, у них была грубая черная кожа и не было голов, но это, похоже, не создавало препятствия – передвигались они скорее как огромные пауки, нежели люди.

Армии сошлись в страшной битве. Солнечные клинки воинов Олени пронзали демонов, словно те были сгустками дыма. Я не знала, истекают ли кровью легионы Сардаха или небесные воинства в привычном понимании, но кровь лилась в таких количествах, что сказать наверняка было трудно.

– Идем. Это не наша забота.

Мы прятались за выступом обсидиановой породы и теперь двинулись к бескрайнему, нисходящему полю смерти, шлепая по крови, как дети в мелком ручье. Далеко справа простирался унылый, мрачный город, наводящий на мысли о Спящем городе. В центре возвышался холм, и на его вершине громоздилось сооружение, похожее на саварский монастырь.

– До вас добрались, – сказала я, зажимая запястье. – Кто-то вас настиг.

– Меня разыскал Гессис, – отозвалась Августа. Было видно, что пережитое стало для нее потрясением.

– В приюте был не Гессис.

Августа резко повернулась.

– Прошу. Я не хочу знать. Не говори об этом.

И я не могла ее винить.

– Он по-прежнему идет за вами? – спросила я.

– Всегда, – только и ответила Августа. – Поспеши. У нас мало времени.

Мы приближались к зловещему городу. Я тщетно искала хоть какие-то признаки жизни. Кругом царила тишина и безмолвие, как в могиле. Возможно, здесь обитали солдаты Сардаханских легионов – что объясняло бы запустение. Сложно было представить, как эти существа просто… живут. Пьют, едят, спорят, пируют. Быть может, ничего такого они не делали. Может, они просто сидели в вечном безмолвии, дожидаясь, когда их призовут. Такая мысль тоже ввергала в уныние.

Мы вошли в город, точно воры посреди ночи. Наши шаги непростительно громко отдавались по булыжной мостовой.

– За нами наблюдают, – проговорила я.

Теперь я замечала отрывистые движения в окнах. Мелькали темные силуэты, сверкали глаза, протягивались руки. Перешептывались голоса.

– Им не нравится, что мы здесь, – сказала Августа. – И не должно нравиться.

Она завела меня в переулок и сняла пристегнутый к поясу клинок, выкованный из золотого света и вложенный в богато украшенные ножны. Такими же клинками были вооружены Стражи Святилища. Августа помогла мне пристегнуть его к поясу.

– Связь между Клавером и Рамайя зародилась там, – она кивнула в направлении монастыря.

– Вы собираетесь оборвать ее? – спросила я и указала здоровой рукой на меч. – Это и есть призрачный нож?

– Нет. Это призрачный нож.

Августа откинула полу плаща и показала клинок, скорее наконечник копья, выкованный из золота и закрепленный на обломке древка. Лезвие было таким острым, что казалось, может