Испытание империи - Ричард Суон

битве. И он это понимал. Но вместе с тем он готов был отдать свою жизнь ради спасения моей. Вопреки всему, через что мы прошли, несмотря на спад в наших отношениях и вопреки всем нашим разногласиям, спорам и отчужденности, Вонвальт по-прежнему готов был пожертвовать собой ради меня. В этот миг, когда кровь кипела в жилах, нервы были натянуты до предела, а тело вибрировало от напряжения, я исполнилась чувства неугасимой, трепетной благодарности.

Кто-то подхватил меня, бесцеремонно перекинул через седло и погнал коня прочь от кровавой бойни. Сначала мы мчались к западу, а затем повернули на север. Придерживая ушибленную руку, я пыталась отдышаться и посмотреть, что творилось за нами. Ворота были охвачены огнем, на их фоне грозной массой чернели плащи, украшенные белой звездой. Защитников было так мало и с каждой минутой становилось все меньше.

– Куда вы меня везете? – спросила я осипшим голосом, но мой спаситель – как выяснилось, это был барон Хангмар – меня не слышал. Впрочем, это не имело значения. Очень скоро я получила ответ.

Меня грубо спустили на мостовую в паре сотен ярдов от дороги. Вонвальт подвел Винченто вплотную ко мне.

– Делай, как велит леди Фрост, – сказал он.

Он раскраснелся и запыхался. С короткого меча капала кровь. Кровью же были забрызганы его доспехи, словно кто-то прошелся по ним грубыми мазками алой краски. С него ручьями стекал пот, волосы слиплись и спутались.

– Что происходит? – спросила я, сбитая с толку внезапным спасением и слишком потрясенная, чтобы оплакать гибель сэра Радомира и Генриха.

Вонвальт ударил Винченто пятками в бока. Громадный черный дестриэ заржал и помчал его обратно в гущу сражения. Свита из хаунерских лордов последовала за ним.

– У них Реси! – крикнул он через плечо.

XXX

Душа Империи

«И устрашились генотийцы, ибо, пусть и разбили они легионы Сардаха на пепельных пустошах, Рамайя поклялся, что однажды восстанет вновь. И в душе знали они, что так и будет. Ибо замыслы Рамайя измерялись вечностью, и во зле своем он умел ждать».

Из Книги историй

– Это обязательно должна быть я?

Никто мне не ответил. Защитники могли дрогнуть в любую минуту, и нам следовало отойти от места сражения как можно дальше.

Мы мчались верхом – я, леди Фрост, ее язычники-телохранители и несколько шаманов. Возле одного из домов одержимый терзал молодого мужчину. Несчастный дергался, в то время как демон рвал жилы из его шеи. И лужа крови растекалась по мостовой. Один из язычников рубанул одержимого двуручной секирой. Тот издал нечеловеческий вопль, впечатался в стену, оставив там кровавый след, после чего испустил дух.

Мы двинулись дальше. Нам вслед ревели горны храмовников. Вскоре войско двинется вверх по улице, и что тогда? Мы проиграли. Город был утерян, Империя, да и сама суть этого мира – все было утрачено. Никогда прежде я не ощущала такой горечи поражения. Во мне не осталось ни сил, ни мужества исполнить то, о чем собиралась попросить меня леди Фрост. При этом даже смерть не избавила бы меня от этих тягот.

Наконец мы добрались до небольшого неманского храма – одного из сотен по всей столице, – расположенного в тесном проулке, отходящем от Петранской улицы. Мы остановили лошадей у входа. Это было скромное сооружение из пожелтелого известняка, отмеченного временем. Его венчала статуя Богини-Матери, высеченная из выцветшего камня. Мне показалось, что вокруг нее мерцает золотистый свет.

– Идем, девочка, – бодро проговорила леди Фрост, спешиваясь.

Я последовала ее примеру. Несколько человек из ее свиты остались сторожить вход. Остальные прошли вместе с нами внутрь.

Храм оказался в точности таким, как я себе представляла, может, убранство чуть более вычурное, чем в провинциальных храмах, но ничего особенного. Тишина едва не сводила с ума. После хаоса битвы и того ужаса, что творился на улице, я как будто оглохла.

– Что мы делаем? Для чего я вам понадобилась? Почему я? – спрашивала я леди Фрост.

Я не испытывала ни страха, ни уныния. Если меня и терзало какое чувство, так это досада.

Леди Фрост словно не слышала меня. Она подошла к алтарю и щелкнула пальцами. Шаманы достали несколько вещиц, вроде того амулета, каким снабдил меня Ульрих. Покачивая этими подвесками, они принялись тихо, нараспев произносить слова на древнем драэдическом наречии. Между тем леди Фрост повернулась ко мне и обхватила ладонями мое лицо.

– Конец близок, – сказала она мягко. – Долгое время мы делали все, что в наших силах, но любые тщательно продуманные планы могут быть сорваны в последний момент.

– Сэр Конрад сказал, у них Правосудие Августа.

Леди Фрост медленно кивнула.

– Я собираюсь переправить тебя прямиком в Изместье, в замок Эгракса. Мы не можем воспользоваться Нирсанар Нави. Он слишком близко.

Я едва не произнесла имя, но прикусила язык.

Рамайя.

– Эгракс тебе поможет. Пусть тебя не тревожит его облик, когда будешь покидать чистилище.

– В каком смысле?

– Пусть лучше он объяснит тебе, что к чему. Там время течет иначе. Здесь у нас его нет.

– У кого она? – спросила я негромко.

Леди Фрост помедлила.

– Вероятно, у Привратника, – ответила она тихо и мрачно.

Мне представился Гессис, и я поняла, что не готова к такому.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, – сказала я в попытке оттянуть неизбежное.

– Что за вопрос? – нетерпеливо спросила леди Фрост.

– Это должна быть я? Почему?

Леди Фрост коснулась метки на моей груди.

– Потому что ты отмечена. Не только Эграксом, но и самой Судьбой. В тебе есть нечто… важное, Хелена. Мы не знаем, что именно, только то, что ты способна направить потоки времени так, как не способен никто другой.

Я помотала головой.

– Но во мне нет ничего особенного.

– Согласна, в тебе – нет. Но есть нечто особенное, что способна совершить только ты.

Несколько секунд прошли в напряженном молчании. По отдаленному шуму я поняла, что храмовники прокладывают себе путь по улице Александры Доблестной. Я подумала о сэре Радомире и Генрихе.

Подумала о Вонвальте.

И сделала глубокий вдох.

– Хорошо, – сказала я, глядя леди Фрост в глаза. – Отправляйте меня.

* * *

Леди Фрост уложила меня на алтарь и дала снадобье, которое погрузило меня в сон и при этом удержало в сознании. Тело мое спало, но, спускаясь в мир снов, я пребывала в ясном уме. Мне впервые довелось испытать подобное состояние.

Подо мной на сотни миль в каждую сторону раскинулся Спящий город. Я