Пламя Десяти - Рия Райд

с тобой за это время? Кем будет тот человек, что придет сюда в следующий раз? К чему мне готовиться? Что он сделает с тобой к тому моменту? Мне о таком не сообщают.

– Твоим сыном, – упавшим голосом сказал Андрей, – и через год, и через три, и через десять я все еще буду твоим сыном. А Даниил – не просто моим братом, но и наследником Рианского престола. Если со мной что-то случится, он будет тем, кому перейдет трон.

Люсия замерла. Ее ложка звякнула и остановилась, звонко ударившись о бортик.

– Вот зачем ты здесь, – обреченно заключила его мать. – Ты пришел сюда, потому что теперь ему нужен Даниил.

– Я здесь потому, что он нужен мне и его людям. Даниил наша кровь. – Люсия хотела встать, но Андрей среагировал быстрее, моментально перехватив ее руку и заставив задержаться на месте. – Пожалуйста, – тихо взмолился он. – Война неизбежна. Времени почти не осталось. Даниил должен знать о наследии нашей семьи. Он должен быть готов. Если со мной что-нибудь случится, если я умру…

– Смерть, кровь, предательство и забвение – вот истинное наследие нашей семьи! – дрожа, яростно выплюнула Люсия. – Вот что осталось от Деванширских. Ты заставил меня смириться с тем, что стал на его сторону, поклявшись защищать брата! Пообещав мне, что он никогда не доберется до Даниила. Я смирилась с этим. Я смирилась с тем, что ты восемь лет играешь по его правилам, делаешь что он просит, сношаешься с предателями, теми, кто однажды уже уничтожил нашу семью, отдал ее на растерзание лишь потому, что ты обещал защитить Даниила!

– Я защищаю его всю жизнь, – перебил Андрей. – Тебя и его. Я делаю все, чтобы вас это не затронуло. Но если Диспенсеры убьют меня, уничтожат Нейка, как мечтают об этом все эти годы, это будет больше некому делать. Даниил должен знать, как позаботиться не только о вас двоих, но и о тех, кто ему верен!

Люсия вырвала руку из его пальцев и, вскочив с места, едва не опрокинула свой чай. Ее глаза вспыхнули, обдав Андрея яростным пламенем, граничащим с безумием.

– Он ничего не должен! Даниил не отдаст жизнь за тех, кто предал нашу семью!

– Ты предаешь ее каждый день, – пустым голосом сказал Андрей. – Уничтожаешь ее по кускам, скрываясь и ненавидя весь мир за то, через что тебе приходится проходить. Всю жизнь ты внушала мне, что мы должны забыть прошлое, предать его забвению, чтобы жить дальше, но сама не способна ни на прощение, ни на веру. Лишь на жалость к себе, обиду и ненависть. Нейк Брей был прав, когда сказал, что никто не способен уничтожить нас с такой изощренностью, как мы сами. Твоя ненависть отравляла жизнь не только тебе, но и нам с Даниилом. Ты решила все за нас, не оставив нам даже малейшего выбора, но у тебя нет такого права. В нас с Даниилом течет такая же кровь, что и в тебе. Если ты отреклась от нее – это не значит, что мы поступим так же. Даниил должен сделать выбор. Сам.

– Нет, – замотала головой Люсия, – нет.

– Он Деванширский. Он следующий в очереди на Рианский престол после меня. Он наследник в прошлом одной из самых могущественных империй в мире. Он – часть лиделиума. Ты можешь отрицать это, можешь ненавидеть меня и Брея, но это правда, которую тебе придется принять.

– Нет! – дрожа, выплюнула мать.

– Ты не сможешь скрывать его от мира вечно. Даниил уже не ребенок. Ему тринадцать. Это больше, чем когда меня забрал Брей. Ему придется сделать выбор, не прибегая к твоей помощи!

– Нет, – голос Люсии осел до хрипоты. – Никогда.

– Значит, я спрошу его сам.

Андрей рванул внутрь, принявшись распахивать двери одну за другой и спешно оглядывая комнаты. Их с Даниилом детскую, спальню матери, кладовую, узкую гостевую – но куда бы он ни заглядывал, везде была пустота. Комнаты выглядели так, будто в них и вовсе никто не жил. Его пульс больно бил в висках. Андрей едва не задыхался, снова и снова цепляясь за одни и те же двери, распахивая пустые шкафы, осматривая чердак и даже погреб в поисках брата. Все было тщетно. Он не нашел даже его вещей.

– Где он?! – побледнев, в ужасе оглянулся Андрей. – Куда ты его дела?

– Там, где ни ты, ни Брей его не достанете.

Андрея трясло от бессильной ярости. Будь перед ним кто-нибудь другой, он бы уже давно силой выбил из него любое признание. Он бы применил любые способы, чтобы выскрести из его глотки нужные координаты. Но то была его мать. Люсия предвидела его приезд и спланировала все так, чтобы он не добрался до Даниила. Это он надеялся на примирение, но она уже давно поставила на нем крест. Его родная мать считала его врагом.

– Он мой брат, – болезненно скривился Андрей, чувствуя, как один взгляд Люсии оставляет на его сердце незаживающие рубцы. – Ты не можешь запретить нам видеться. Нет, – прошептал он, отказываясь верить в происходящее и проведя дрожащей рукой по лицу, – это слишком даже для тебя. Ты не можешь…

– Я могу все, что угодно, если это единственный способ сохранить ему жизнь, – отозвалась Люсия. Андрей видел, как напряглись ее плечи и заблестели глаза, когда она вжалась в ближайшую дверь, пытаясь сдержать подступающие слезы. – Прости, – прошептала она. – Но ты не оставил мне выбора. Я уже потеряла одного сына и не потеряю второго.

Андрей обессиленно отшатнулся и, запинаясь, побрел к двери. Ему не хватало воздуха. На лбу выступила испарина, а сердце стучало в горле так, будто он долгое время бежал в гору. Он не успел даже осознать, как оказался на улице. Схватившись за перила, он замер и, задыхаясь, попытался расстегнуть верхние пуговицы рубашки. Вцепившись в грубую ткань, Андрей оторвал их одним движением и сделал первый глубокий вдох. Во время болезни он пережил столько приступов, но, похоже, впервые по-настоящему умирал. Ему казалось, что слова матери впились остриями ему в сердце, и теперь, глубоко внутри, он истекал кровью. Только на этот раз рядом не было ни врачей, ни Брея, ни тем более Люсии. Одной фразой у нее получилось уничтожить его так, как проклятой болезни не удалось за всю жизнь.

Я уже потеряла одного сына и не потеряю второго.

Андрей словно в тумане добрел до корабля и, когда тот поднялся в воздух и Салос скрылся в бездонном мраке, впервые за несколько лет сильно и по-настоящему разрыдался.

Глава 25. Да восторжествует свет истины

Пальс, нейтральные земли Галактического Конгресса, 4866 год по ЕГС* (7091 год по земному летоисчислению)

Спустя 5 месяцев после трагедии на Мельнисе

В камере Галактического Конгресса время тянулось так медленно, что в какой-то момент я начала сомневаться, что все еще жива. Тело будто существовало по инерции. Я не понимала, день сейчас, утро, ночь или вечер, не знала, сколько времени провела здесь, сидя на полу, забившись в угол или свернувшись на узкой койке и глядя в пустую серую стену, и понятия не имела, как долго