Антикафе «Чайный час» - Алиса Тиллит

Безобидные слова будто попадают в болевую точку. Дэн издает какой-то странный звук, будто его подстрелили, отшатывается и падает на колени прямо в грязь. Кажется, мое сердце перестает биться. У его ног ярким ковром рассыпаются пионы.

– Альбина Павловна, мне так жаль… Я так виноват… Я… – В голосе Дениса слезы. Слова льются хаотичным потоком, часть из которого невозможно разобрать. Он опускает голову, словно не может позволить себе смотреть матери Ани в глаза. – Все из-за меня. Если бы я… если бы остался…

Порываюсь броситься к нему, но Альбина Павловна меня опережает. Она опускается с ним рядом, не заботясь о явно дорогом спортивном костюме, и крепко прижимает к себе Дениса. Головой он утыкается ей в плечо, и я вижу, как Дэн трясется от слез. Альбина Павловна тоже плачет, но голос звучит ровно:

– Мой дорогой, мой хороший. – Она покачивает его, успокаивая точно маленького ребенка. – Ты не виноват, слышишь?

Конечно же, Денис ничего не слышит. Он качает головой и издает невнятное мычание. Я прижимаю руки к груди, пытаясь успокоить кровоточащее сердце. Альбина Павловна обхватывает лицо Дэна руками и заставляет посмотреть ей в глаза.

– Денис, послушай меня. Ты был лишь мальчиком. Я знаю, ты любил Аню, а она очень любила тебя. Но твоей вины в том, что произошло, нет. Мы никогда не считали тебя виноватым. – Она утирает слезы, безостановочно текущие по его лицу. – Мы все хотели для нее лучшего. Делали и жили, как умели. И это мы с ее отцом не справились. Нам нести это до конца своей жизни.

– Но я… – Денис дрожит.

– Никаких «но». – Голос Альбины Павловны звучит строже, она легонько встряхивает Дениса, будто пытается привести в чувство.

Она на миг прикрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов. Этот разговор дается тяжело им обоим. Вижу это по их лицам и дрожащим рукам. Сколько бы ни прошло времени, образ Ани и вопросы «А что, если…» всегда будут их преследовать. Наблюдать за этой сценой больно, но я не даю себе отвернуться.

– Она была моей дочерью, и я должна была ее сберечь. Не ты. – От скорби лицо Альбины Павловны побледнело и исказилось. Она отпускает Дениса, сцепляет руки у себя на коленях и нервно перебирает пальцы.

Денис снова собирается возразить, но его попытки уже совсем слабые. Слезы останавливаются, в глазах лишь усталость. Дэн кладет ладонь на плечо Альбине Павловне. Рядом с ним она кажется совсем хрупкой. Но когда она вновь поднимает взгляд, выныривая из воспоминаний, в нем непоколебимая сила.

– Я часто прихожу сюда… и всегда думаю: если бы ты когда-нибудь пришел, я бы обняла тебя и сказала одно… – Альбина Павловна снова берет лицо Дениса в ладони. – Ты тоже мой мальчик, и я не могу потерять еще одного ребенка. Ты заслуживаешь жить. Не выживать, не прятаться, не винить себя, а жить.

Зажимаю рот ладонью, чтобы сдержать рвущийся из груди всхлип. Денис закрывает глаза и прижимает Альбину Павловну к себе.

– Знаешь, я хожу и к твоей маме тоже, – тихо говорит она, всхлипнув. – Всегда прошу Иришку присмотреть за Анютой там. И обещаю, что присмотрю за тобой здесь. Давай ты поможешь мне сдержать обещание подруге, ладно?

Денис то ли усмехается, то ли всхлипывает, и Альбина Павловна тихо смеется. По щеке катится слеза, и я быстро смахиваю ее. Мне не по себе оттого, что я стала свидетелем этого личного диалога. Но когда Денис оборачивается, ища меня глазами, я улыбаюсь ему в знак поддержки.

Дэн помогает Альбине Павловне подняться, а затем собирает цветы, рассыпавшиеся у ног. Альбина Павловна похлопывает его по плечу и говорит:

– Мы дадим тебе пару минут, пообщайся с Анюткой. Думаю, тебе есть что сказать.

Дэн неуверенно кивает и снова бросает на меня взгляд через плечо. Я пытаюсь улыбнуться шире и тоже киваю, надеясь, что это хоть немного его подбодрит. Альбина Павловна мягко, но настойчиво берет меня под руку и отводит подальше от участка, чтобы дать Денису возможность выговориться в одиночестве. Оборачиваюсь и вижу, как Дэн опускается на корточки, чтобы оставить на могиле цветы, и бережно проводит рукой по плите.

В компании Альбины Павловны неловко. Не понимаю, как себя вести и что сказать матери погибшей девушки моего… парня? Мы молчим, наблюдая издалека за сгорбившимся силуэтом. Не знаю, испытывает ли ту же неловкость Альбина Павловна, но она тоже долго не нарушает тишину. Когда терпеть становится невыносимо, я все же тихо произношу:

– Я соболезную вашей утрате. Мне очень жаль.

Альбина Павловна вздрагивает и смотрит на меня так, будто видит впервые. Все ее мысли, должно быть, устремлены к дочери. Она вежливо улыбается, пряча эмоции.

– Спасибо. – Она похлопывает меня по плечу. – Берегите Дениса. Он очень хороший мальчик.

Ответа Альбина Павловна не ждет и уверенно направляется к дороге. Ветер треплет выбившиеся из моей косы волосы. Альбина Павловна быстро удаляется, и ее фигура исчезает среди деревьев. Я смотрю ей вслед и сама себе говорю:

– Я знаю. Я постараюсь…

Долго топчусь на месте, не спеша обратно к могиле Ани. Страшно помешать, не вовремя оказаться рядом. Не знаю, сколько времени нужно Денису, ведь он так долго не навещал ее. Когда птицы заводят уже десятую песню, решаюсь вернуться. Но Денис опережает меня и подходит сам. Его глаза красные, а нос опух. И, несмотря на все это, Дэн кажется спокойным, даже умиротворенным. Может, груз, который давил на него столько лет, никуда и не исчез, но точно стал легче. Он берет меня за руку. Уголки губ чуть приподнимаются, но улыбка не касается глаз.

– Поедем домой? – Голос едва узнаваем, будто он кричал ночь напролет без остановки.

– Конечно. – Пытаюсь угадать настроение по лицу, но ничего не получается.

Денис напоминает чистый лист. Невозможно ничего прочесть ни по глазам, ни по обычно выразительным бровям. Надеюсь, что за этим не последует бури. До машины мы идем молча, слушая песни ветра, деревьев и птиц. Хочется расспросить Дениса обо всем: о его мыслях и чувствах. Но он слишком погружен в себя. Смотрит под ноги и поглаживает мои пальцы.

Когда мы подходим к машине, Дэн открывает для меня пассажирскую дверь и, убрав мне за ухо выбившуюся прядь, произносит:

– Подождешь немного? Нужно разобраться еще с одним делом. – Эта короткая прогулка, кажется, помогла ему привести мысли в порядок. На щеках появился румянец, а на губах легкая, но уже настоящая улыбка.

Киваю, и Денис захлопывает дверь. «Какое еще дело?» –