Антикафе «Чайный час» - Алиса Тиллит

– Я говорил тебе, что не подхожу для отношений. Я говорил, что я не вариант! – Он сжал руки в кулаки, глядя на меня в упор.

Тяжело сглотнув, я смотрела на него и не решалась заговорить. Денис изменился как по щелчку пальцев. «Неужели ему противна сама мысль об отношениях со мной?» – от этой догадки больно кольнуло сердце. Нужно было сорвать пластырь, чтобы не жить в иллюзиях.

– Ты… не любишь меня? – В словах прозвучала мольба, за что я тут же мысленно отвесила себе пощечину.

Тишина стала такой напряженной, что казалось, ее можно потрогать. Глаза Дениса превратились в грозовые тучи. В ушах слишком громко бился пульс, отсчитывая секунды до неминуемой катастрофы. Резко развернувшись на пятках, Дэн вылетел из зала, а затем хлопнула входная дверь. Меня будто ударили в солнечное сплетение. В глазах все поплыло, и я опустилась на диван, хватаясь за обивку, как за спасательный круг.

Кто же знал, что быть нелюбимой – это так больно.

Глава 28

Сейчас

Мы сидим в моей квартире в полной тишине. Я на стуле у письменного стола, а Дэн – напротив на кровати. Он еще не был у меня прежде, и его крупная фигура кажется здесь не к месту. Словно его запихнули в слишком тесный кукольный домик. Студия, которую я снимала, всегда была небольшой, но Денис сделал ее и вовсе крошечной. Я чувствую, что должна что-то сказать или сделать, но ничего не приходит на ум. Дэн сидит, уперев локти в колени, и смотрит в пол. В тусклом свете настольной лампы он выглядит особенно ранимо, хоть я никогда не решилась бы произнести это вслух.

После пары минут молчания я подхожу и опускаюсь на колени. Короткое платье задирается, но меня это не волнует. Осторожно кладу ладони на его сжатые кулаки. Состояние Дениса напоминает оголенный провод, одно неверное касание – и мы оба убиты. Я наклоняюсь так, чтобы встретить его взгляд, но глаза Дениса плотно зажмурены.

– Расскажи мне, что произошло, – мягко прошу я, вкладывая в слова всю нежность, на которую способна.

После тяжелого выдоха Дэн открывает глаза и смотрит на меня. На его лице решимость, смешанная с давней болью. Будто через силу с его губ срываются сухие слова:

– Аня. Случилась Аня.

От знакомого имени в горле встает ком. Эта Аня все время ходила за мной призраком, и догадки о том, кто она такая, разрывали сердце в клочья. В том, как Денис произнес ее имя, было столько чувств, что я засомневалась, хочу ли знать эту историю. Но сейчас дело было не во мне. Денису нужно выговориться, выпустить на волю зверя, который медленно и мучительно ломает его изнутри.

Я киваю и поглаживаю руки Дэна. Постепенно он разжимает кулаки, и я переплетаю наши пальцы. Не тороплю его, жду, когда Денис будет готов продолжать.

– Аня была дочерью близкого друга и бизнес-партнера отца. – Он выдает информацию по крупицам, как будто ему приходится выдирать ее из сердца силой. Прошедшее время бьет по ушам, и в знак поддержки я крепче сжимаю пальцы. – Я знал ее… всю жизнь. Не помню, когда наши семьи нас познакомили. Аня была младше на год, но… Мы были неразлучны. Сошлись, как две детальки пазла, как бы банально это ни звучало.

Он сглатывает и смотрит в сторону, будто собираясь с духом. В груди поднимает голову ревность, но я душу ее. «Ревновать к девушке, которой нет в живых? Серьезно?» – мысленно корю я себя, пробуждая здравый смысл.

– Один детский сад, одна школа, один круг общения… Мы даже жили по соседству. Не помню, как это произошло, но в восьмом классе я понял, что люблю ее. Не как сестру или подругу детства. Как девушку. Это осознание рухнуло на меня, и все изменилось. На какой-то из вечеринок я напился и признался ей во всем, хоть и трясся от страха, как какой-то задрот. – Денис издает нервный смешок и трет лицо ладонью.

Знаю, что у этой истории не будет счастливого конца, оттого сдерживаю накатывающие эмоции. Боль Дениса, которой пропитан рассказ, режет острее любого ножа. Могу лишь догадываться о том, какая черная дыра зияет у него в груди, ведь мне еще не приходилось терять близких. Я молчу, не смея ни поторапливать его, ни даже жалеть. Любое неверное движение – и все рассыплется как карточный домик. Дэн покашливает, а я делаю вид, что не слышу в его голосе дрожи.

– Первые пару лет наших отношений я вспоминаю как лучшие годы своей жизни. – Денис смотрит на наши переплетенные пальцы, но наверняка видит картинки прошлого: плечи сгорбились, между бровями образовалась глубокая морщина. – Розовые облака, много смеха, прогулки по ночам… Мы были во всем друг у друга первыми.

Ревность, скребущаяся внутри, пытается вновь захватить сердце, но я заставляю ее молчать. От безысходности и отчаяния в голосе Дениса хочется завыть. Я медленно поглаживаю пальцы Дэна, молча давая понять: я здесь, я никуда не уйду.

– А потом мы выросли. – Он сжимает челюсти, а взгляд ожесточается. – Ты видела моего отца. Это человек такого круга, в котором важны лишь деньги и репутация. Такие люди идут по головам и приносят в жертву все без разбора. Отец Ани ничем не лучше моего. Он владелец одного из крупных банков в стране. Петр Иванович всегда мечтал передать свою империю, – последнее слово пропитано ядом и презрением, – наследнику, который продолжил бы дело. Вот только у него была лишь дочь. Петр Иванович решил все за Аню. Выбрал университет, специальность – распланировал жизнь. А до окончания школы позволил ей «играться» в актрису.

Денис качает головой. Вижу, что погружение в воспоминания дается ему непросто. Его ладони покрываются потом, а голос подводит из-за эмоций, бьющих через край, хоть Дэн отчаянно скрывает это.

– Аня мечтала о сцене. Едва попав в театральную студию, моя девочка пропала. Костюмы, роли, репетиции… Ее ничто не волновало больше. А я поддерживал как мог… Никогда не забуду ее лицо после первого спектакля. Аня играла Джульетту. Она сияла во всех смыслах. – Тень мечтательной улыбки появляется на его губах, но через миг растворяется. – Все закончилось так же быстро, как началось. Поступать в театральный отец Анюте запретил. Угрожал лишить денег и любой поддержки, заставил подать документы на менеджмент… И она сломалась.

Ане не хватило духу пойти против семьи, ведь какой сволочью