Час тьмы - Барбара Эрскин

лица и аккуратно постриженными темными волосами. Час назад он позвонил и, мягко говоря, в резкой форме сообщил, что сейчас приедет. – Знаешь, что она проникла в мой дом, напугала Фрэнсис до смерти и без разрешения сделала фотографии картин?

Майк сел на диван и откинулся на спинку, положив ногу на ногу и стараясь выглядеть совершенно расслабленным.

– Люси упомянула, что собиралась побеседовать с тобой, но тебя не оказалось дома, – ровным голосом произнес он.

– И все?

– И что она поговорила с Фрэнсис. О фотографиях речь не шла. – Майк беспокойно поерзал. – Фрэнсис сама сказала, что испугалась? Странно. Люси не кажется мне такой уж страшной.

– Наверно, потому, что ты уступил ее требованиям и выложил ей все, что она хочет. Как и Фрэнсис в итоге. Мне пришлось добиться от жены правды. Она собиралась умолчать о снимках: судя по всему, надеялась оставить это в тайне! Но я всегда понимаю, когда она темнит. – Он сердито глянул на кузена.

Майк задумчиво наклонил голову. Бедная Фрэнсис. Но вслух он произнес другое:

– Я рассказал Люси ровно столько, сколько посчитал достаточным для написания книги. Но с другой стороны, я и не знаю об Эви ничего такого, что следовало бы скрывать. Если тебе что-то известно, Крис, думаю, стоит поделиться со мной. Пока же я не вижу ничего страшного в том, что Люси пишет биографию бабушки. Я считаю, это поможет привлечь внимание к личности Эви. Она была превосходной художницей и до сих пор не получила заслуженного признания.

Он взглянул на Кристофера и с ужасом увидел, что тот побелел как полотно, стиснул губы и буквально источает ярость.

– Тебе нравится, когда тебе днем и ночью стучат в дверь, требуя показать дом, где ты живешь? Тебе нравится, когда посторонние считают, будто имеют право рыться у тебя в шкафах в поисках личных вещей твоих предков? – гневно спросил Кристофер.

– Ну, у таких людей осталось очень мало шансов что-нибудь найти, – небрежно произнес Майк, – после того как ты выгреб все, что тут было.

– Эви оставила вещи мне! – На шее у Кристофера выступили красные пятна. – Я взял только то, что мне полагается по завещанию. И не желаю, чтобы мне докучали дома, особенно фальшивые искусствоведы, которые пытаются навариться за счет моей семьи. – Он почти орал.

Майк улыбнулся.

– Люси не фальшивый искусствовед, – возразил он. – Ее диплом не вызывает сомнения, как и ученая степень. – Ему с трудом удавалось не повышать голос. – Ты так и не назвал мне причины, по которым противишься написанию бабушкиной биографии, Крис. Нежелания привлекать внимание к тому, что ты завладел львиной долей ее наследства, тут явно недостаточно. – Он встал с дивана, не в силах усидеть на месте. – Что ты стремишься скрыть? – Майк прищурился, изучая лицо Кристофера.

– Я пытаюсь защитить семью.

– От чего? – Майку все сложнее было сохранять внешнее спокойствие. – От искусствоведов с длинным носом? Прости, но верится с трудом. Если что-то заставляет тебя темнить, Крис, лучше расскажи, потому что в данный момент твое поведение выглядит неразумным!

– Что тебе известно о портрете из Бокс-Вуда? – резко спросил Кристофер. Он внезапно сел и наклонился вперед, поставив локти на колени и положив подбородок на сцепленные руки. Взгляд его буквально прожигал Майка.

Кузен опасливо рассматривал его.

– Не знаю, о каком именно портрете идет речь.

– О том, который Лоренс Стэндиш купил на аукционе в феврале.

– Лоренс Стэндиш? – повторил озадаченный Майк. Он нахмурился. – Это…

– Да, муж Люси Стэндиш.

Надолго воцарилась тишина.

– Она не упомянула о картине, да? – усмехнулся наконец Кристофер.

Майк покачал головой.

– Насколько я понимаю, полотно погибло в автомобильной аварии вместе с Лоренсом, – добавил Кристофер через секунду.

– Это Люси тебе сказала? – в растерянности спросил Майк.

– Я не встречался с миссис Стэндиш.

– Значит, она сообщила Фрэнсис?

Кристофер категорично покачал головой.

– Я узнал это от одного человека в Лондоне: тот разговаривал с экспертом, с которым Стэндиш собирался консультироваться по поводу портрета. После подтверждения авторства он намеревался выставить картину за солидную цену. – Кристофер холодно улыбнулся. – То есть твоя суперчестная искусствоведша не так уж с тобой и откровенна. Ну надо же. А я-то думал, она все тебе рассказывает.

Майк опешил и долго молчал, но наконец снова сел напротив кузена.

– Раз портрет пропал во время аварии, когда погиб ее муж, вряд ли удивительно, что она о нем не упомянула. Ей, должно быть, мучительно вспоминать об этом.

– Еще бы, такие деньжищи сгорели. Если картина была настоящей – а в этом сомнений мало, потому что у меня есть описание, составленное Эви, – то она стоила десятки, а то и сотни тысяч. Интересно, успели они подтвердить авторство или нет.

Майк возмущенно хмыкнул.

– Ты думаешь только о деньгах?

– В таком контексте – да. Я не знаю этих людей, но они стремились к наживе. И твоя Люси до сих пор не оставила попыток. Открой глаза, Майкл, пока из тебя окончательно не сделали дурака!

– Нет! – Майк наконец собрался с мыслями. – Нет, Люси не стала бы мне лгать. Ты ошибаешься. А вот ей я доверяю.

– Дважды дурак. – Кристофер встал, качая головой. – Ну, мое дело предупредить. И если все-таки, невзирая на мои предостережения, решишь иметь с ней дело, передай, что я намерен обсудить со своим юристом ее незаконное проникновение в мой дом. Он с ней свяжется.

Глава 14

17 октября 1940 года

– Не волнуйся так за него. – Рейчел, сидевшая напротив Эви за кухонным столом, взглянула на девушку. Мать, похоже, успокаивала не только дочь, но и себя саму.

Эви устало улыбнулась.

– Я сегодня молилась, просила Бога присмотреть за ним. – Глаза у нее наполнились слезами. – А я даже не могу поехать на аэродром.

– Ты говоришь о Тони?

Эви удивленно посмотрела на мать.

– Конечно, о Тони! О Рейфи, разумеется, тоже, но Тони тут совсем один… – Слезы неудержимо покатились по щекам.

Рейчел с грустью вгляделась в лицо дочери.

– Жаль, что у вас ничего не получилось, моя дорогая.

Эви сжала кулаки. Чтобы сдержать рыдания, пришлось стиснуть губы, которые кривились в жалобной гримасе.

– Он не любил меня. А я думала, любит. Я ему верила.

Рейчел медленно покачала головой.

– Он любил тебя, Эви, это каждый видел. Но на бедных мальчиков свалился тяжкий груз. Возможно, Тони просто не вынес напряжения. Позже, когда все закончится, – она помолчала, пытаясь справиться с голосом, – возможно, он вернется к тебе. – Рейчел глубоко вздохнула. – У нас есть другие заботы, Эви. Если придут немцы…

– Не придут! ВВС их не пропустят! – сердито завопила