Выберите цвет - Суванхам Таммавонгса

Говорят, чужие мысли читать невозможно. Май – почти исключение. По крайней мере, со мной.

* * *

Я смутно помню, кто записан на два, и открываю журнал. Май выпаливает, словно видит страницу моими глазами:

– Новенькая.

Мне нравится, что она думает наперед. Знает, что будет дальше. У нее отличная память. Поэтому я ей доверяю. Вообще, я мало кому доверяю. Всегда так было. Так проще.

Ной и Энни выходят из подсобки и идут к стойке. Энни показывает Ной, как менять чековую ленту в платежном терминале.

Я смотрю на имя в журнале – она права.

Новые клиенты выматывают. Их сложнее прогнать через конвейер. Их не выставишь в два счета. Скажешь им выбрать цвет – копаются дольше, чем надо бы. И потом, мне же нужно их раскусить. Понять, чего они хотят. Зачем пришли, на что рассчитывают. И сделать так, чтобы они вернулись, – и привели друзей, само собой. Всех новеньких мы расспрашиваем про жизнь. Чем они занимаются, с кем живут, с кем хотят жить, есть ли семья, счастливы ли они.

Для бизнеса полезно знать такие вещи.

Если клиент при деньгах – предлагаем побольше услуг. Людям неловко выглядеть перед нами скупыми. Если они одиноки – давим на это. Внушаем: вот нанесешь эту сыворотку, накрасишь ногти вот этим цветом, подкорректируешь брови – и жизнь изменится в один миг. Вселенная встанет на твою сторону.

Легче всего делать деньги на одиноких. Они ни на кого не тратятся, так что на себя остается чуть больше. И они готовы на всё – на всё, уж поверьте, – если сумеешь помочь им вообразить, что они больше не одни.

Ванесса. Брови.

Не указано – нить или воск. Нить лучше. Ну, в каком смысле «лучше» – никакой химии. От воска может пойти раздражение. Клиенту иногда без разницы, но я-то должна знать, потому что для воска нужен разогретый воскоплав.

И еще: она хочет, чтобы ее называли Ванессой? Или это просто имя с кредитки, которая привязана к учетной записи? Может, ей привычнее Несс, или Несса, или Вэн. Увидим.

Первые брови – это всегда сложно.

Чего хочет клиент? Естественный объем? Выразительный изгиб? Тонирование? Надо попросить ее заполнить анкету – узнать, чем она мажет лицо. И убедиться, что наша косметика не смешается с этим средством в термоядерный коктейль.

Вспоминаю про воскоплав. Он должен быть включен… и он включен.

Как-то раз одна из Сьюзен решила посмотреть, как я буду выкручиваться, и вырубила воскоплав – ха-ха-ха, очень смешно, – когда клиентка уже лежала на кушетке. Пришлось задвинуть речь о преимуществах нитевой эпиляции, но клиентка встала и ушла. Не люблю, когда они уходят. В этом случае нет чека. Нет доказательства, что я тут была и делала свое дело. Нет следа от моей работы.

Но штука вот в чем – как я уже говорила Ной, они всегда возвращаются. Даже те, кто на нас жалуется. Возвращаются. Достаточно сказать два слова: десять долларов. Маникюр-педикюр за десять долларов. Воск за десять долларов. Так мы их и гоняем – зашли-вышли, зашли-вышли, – и они приходят снова.

* * *

Входная дверь открывается.

Не знаю, кто это. Наверное, Ванесса. Придется много объяснять – она у нас впервые.

Женщина называет свое имя.

Да, Ванесса. Говорю: о, вам ко мне. Не забываю улыбнуться. Обычно я не улыбаюсь, но она новая клиентка, а первое впечатление – оно такое, прилипчивое.

Она идет к центральному креслу, и я спрашиваю, есть ли у нее макияж и не делала ли она химический пилинг в последние три дня.

Макияж есть. Пилинг не делала.

Я решаю проверить Ной. Окликаю ее и спрашиваю:

– Когда наносим тонер на лицо?

– После очищения, – тут же отвечает она.

– У нее макияж. Значит, двойное очищение перед тонером?

– Да. Двойное очищение, потом тонер.

Вижу, Май хочет, чтобы я была с Ной помягче. У нее первый день, а я в первые дни не церемонюсь. Я так считаю: если Сьюзен вернулась после первого дня – значит, останется. Не обязана я лизать девчонкам задницы, чтобы они выходили на смены. Это не детская площадка, где все друг за другом бегают и набиваются в подружки. Это бизнес. Зашли-вышли, зашли-вышли. И к девчонкам это тоже относится, если работу не тянут.

Энни подходит ближе к Ной и шепчет:

– Ей нужно время, чтобы подобреть. – Гладит ее по волосам. – Она не такая злюка, как кажется.

Я не хочу в это встревать. Меняю тему:

– У нее брови редкие. – Провожу пальцем по своей брови, будто приглаживаю волоски. – Она сама их подрисовывает.

Май все так же стоит спиной к окну, скрестив руки. Она оценивающе смотрит на клиентку и добавляет:

– Я отсюда вижу. Ну и форма. – Отклячивает зад в сторону девчонки с пробитым колесом, будто хочет этим движением вытолкнуть ее за дверь, прямо на улицу. – Скажи ей, что надо всё сделать по-человечески.

– Она же в первый раз.

– Предложи тонирование. Сэкономишь время. Не придется потом закрашивать. Почему бы и нет? Все равно ведь уже пришла.

Я выдавливаю средство для снятия макияжа на ватный диск. Жидкость без запаха и без цвета. На вид – вода, на ощупь – вода, пахнет как вода, но это не вода. Начинаю протирать клиентке брови, а голова у нее запрокидывается – прямо болванчик на пружинке. Она не понимает, что нужно наклониться ко мне. Вот зачем надо с ними разговаривать. Чтобы они помогали тебе работать.

Ванесса подстраивается и подается навстречу нажиму. Говорит, что предпочитает, чтобы ее называли Вана.

Я думаю: ну надо же, не ожидала. Обычно люди выхватывают кусок из середины имени или от конца. В голове не укладывается, как можно назваться так по-дурацки. Вана. Ванна.

– А чего не унитаз? – Май вторит моим мыслям. – И вот зачем портить такое хорошее имя?

Энни встревает со своего места за столом:

– Спроси, чугунная она или акриловая!

– И часто ли забивается волосами слив! – добавляет Ной.

Я говорю:

– Какая пена ей нравится?

– А ножки по высоте регулируются?

– Противно, когда занавеска прилипает?

– А гидромассаж у нее есть?

Вскоре у нас заканчивается фантазия. Приходится остановиться. Вана и не догадывается, что мы шутим над ее именем. Звучит так, будто мы просто болтаем между собой. Так и есть, просто предмет разговора – она.

Говорю клиентке, что сейчас буду смешивать краску.

Наношу краску на брови. Жду двадцать секунд, проверяю – достаточно ли темный оттенок. Вроде взялся.

Смываю краску.

Убираю мелкие волоски на веке восковыми полосками, корректирую форму брови пинцетом. Замечаю, что кожа вокруг брови розовеет. Это нормально. После воска кожа чувствительная.

Вана говорит, что у нее беда со сном.

Соседи у нее слишком громко трахаются. Каждую ночь, где-то в половине одиннадцатого. Как по расписанию.

– Наверное, ребенка делают, – подмечает