Час тьмы - Барбара Эрскин

поддалась панике. Телефон оказался у нее в руке прежде, чем она успела сообразить, который час.

– Робин, мне страшно. Можешь приехать?

– Люси? Что случилось? – невнятным, сонным голосом спросил ассистент.

– Пожалуйста. – Она вела себя неразумно и отчасти осознавала это, но ею владел страх.

Едва нажав на отбой, Люси пожалела о своем звонке. Она совсем забыла, что на дворе ночь. Надо же быть такой эгоисткой!

Через десять минут Робин открыл дверь в галерею своим ключом.

– В чем дело, Люси? – Он взбежал по лестнице, за ним следовал его друг Фил.

Люси стояла посреди кухни, все еще дрожа.

– Я такая дура. Не надо было звонить тебе.

– Ты сказала, тебе страшно. Что произошло? – Робин обнял ее. – Ну все, успокойся, дядя Робин здесь.

– У меня был кошмар. Дурацкий ночной кошмар, – заикаясь, заговорила она. – Я внезапно проснулась, и мне показалось, что в спальне стоит незнакомый мужчина. Он исчез, и я решила, что это привидение.

Она спрятала лицо у товарища на плече. Присутствие другого человека рядом утешало, ободряло, и ей не хотелось отодвигаться от Робина. Он казался таким надежным. Наконец она с усилием собралась и отступила. Оба мужчины смотрели на нее.

– Это был призрак Лола? – прошептал Робин.

Люси потрясла головой. Однажды, когда ей было особенно тяжело, она призналась помощнику, что мечтает снова увидеть Ларри и не сомневается: муж обязательно к ней придет, расскажет, что с ним приключилось, и заверит, что безумно любит ее. Но он не пришел.

Люси заметила, как Робин и Фил переглянулись.

– Я чокнутая, знаю, совсем с ума сошла. Это был сон. Наверняка. Я и не сообразила, который час. Не надо было звонить тебе, извини.

– Я рад, что ты позвонила. Для чего еще нужны друзья? – ласково произнес Робин.

– А как выглядел этот призрак? – Фил выдвинул стул и сел рядом с Люси за стол, опершись на локти и изучая ее лицо. У него были волнистые рыжеватые волосы, широкие плечи, атлетическое телосложение. Здравомыслящий, практичный мужчина. – Ты его запомнила?

Ни он, ни Робин над ней не смеялись.

Люси снова объяснила, что произошло. Робин поставил чайник и, вынув из шкафа три кружки, обернулся и бросил взгляд в сторону мастерской. Дверь была закрыта.

– Ладно, – сказал он, передавая Люси чашку чая. – Давай мы с Филом проверим квартиру, просто чтобы убедиться, что никого нет, и успокоить тебя.

Люси слабо улыбнулась.

– Он был в спальне.

– Значит, там посмотрим в первую очередь. – Фил встал.

Наверху она оставила свет. В комнате было пусто, кровать в беспорядке, но ничего страшного не наблюдалось. Оглядев комнату и проверив вторую спальню и ванную, они все втроем снова спустились на второй этаж и вошли в мастерскую. Стекло на пересеченном балками потолке отражало свет лампы, за окном стояла темная ночь, портрет Эви безмолвно наблюдал за происходящим.

– Итак, если он не был похож ни на этого парня, ни на Лола, то как он выглядел? – Робин обернулся к Люси.

– Форма у него была такая же, но лицо совершенно другое.

– Он пытался заговорить с тобой?

Люси помолчала.

– Ты все-таки думаешь, что это был призрак? – прошептала она.

Робин, размышляя, склонил голову набок.

– Не знаю. Скорее всего, ты права и образ пришел из сна, но сны ведь иногда передают сообщения, правда?

Люси растерялась.

– Он ничего не сказал. У меня просто сердце в пятки ушло. Я была уверена, что вообразила себе летчика с портрета. Только когда я спустилась сюда и снова посмотрела на картину, стало ясно, что это был другой мужчина, и я похолодела от ужаса.

– Любопытно. – Фил с задумчивым видом медленно отхлебнул чай. – Как тебе кажется, может, он тоже есть на картине? Например, за другим плечом героини.

Робин с сомнением нахмурился.

– Здесь больше нет места. Посмотри на композицию: картина так и должна выглядеть. Без этого летчика женская фигура была слишком далеко сдвинута влево, а позади оставалось многовато пустого места. Наверняка Лол именно это и заметил, потому и заподозрил, что автор работы – вовсе не Лукас. Видимо, уже нарисовав мужчину, она передумала и закрасила его. Может, они поссорились. – Робин взял Люси за руку. – Ты понимаешь, что это значит? Ты должна раскопать всю историю: кем были эти мужчины и что они значили для Эви. Не исключено, что твой призрак хотел подтолкнуть тебя к написанию книги. – Покосившись на Люси и заметив ее бледность, ассистент одарил начальницу ободряющей улыбкой. – Сможешь остаться здесь до утра одна или поедем к нам? – Он вовремя прикусил язык, удержавшись от замечания: «Или призрак, наоборот, не хочет, чтобы ты выпускала книгу?»

Люси потрясла головой.

– Я не могу покинуть этот дом, Робин, ты же знаешь.

– Тогда мы останемся здесь. – Фил, как всегда практичный, потянулся к чайнику и налил Робину еще кипятка. – Ляжем в гостиной.

– А вам не трудно? – Вопрос сам слетел с языка, хотя она не собиралась и дальше эксплуатировать друзей. Люси не хотелось признаваться, что она до сих пор ошеломлена произошедшим. Одно дело сидеть рядом с двумя здравомыслящими мужчинами, а совсем другое – остаться одной в доме со скрипучей лестницей и поющими половицами.

– Конечно, не трудно. Если твой кавалер в мундире решит еще что-нибудь выкинуть, уж мы о нем позаботимся. – Фил издал короткий смешок.

Люси улыбнулась.

– Ты неисправим.

– Точно.

– Но спасибо.

13 августа 1940 года

Восемнадцатого июня Черчилль произнес речь, в которой объявил, что французская кампания закончена и начинается Битва за Британию. Вся страна неделями ждала в напряжении, и наконец 13 августа произошли первые массированные атаки. Огромные группировки немецких истребителей и бомбардировщиков безжалостно загрохотали над Ла-Маншем; часть из них направлялась к Лондону, часть к Дувру, Саутгемптону и Портсмуту, но большинство целенаправленно и безошибочно двигались к цепи аэродромов, защищающих Южную Англию, где в первых рядах сражался Ральф.

Эви сидела на пустой бочке из-под солярки, когда в бараке зазвонил телефон. Все мужчины вокруг бросили свои дела и замерли. Рука Эви зависла над листом бумаги, и девушка затаила дыхание.

Она услышала невнятный голос, потом трубку телефона со стуком положили, и раздался крик:

– На вылет!

Третий раз за день.

Эвелин глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руке, и продолжила рисовать. Она уже привыкла к летчикам и подружилась с ними; они улыбались ей, перебрасывались остротами. Некоторым из них определенно не суждено сегодня вернуться. В предыдущие три дня погибли одиннадцать пилотов, а большинство самолетов были повреждены или уничтожены. Выжившие валились с ног от усталости. Механики едва успевали залить топливо, подлатать истребители и перезарядить