Час тьмы - Барбара Эрскин

Она вернулась к мечтам о будущем. Поездки в офис отсюда исключены – с ее точки зрения, слишком далеко, – но, как только появятся дети, она будет рада, скажем, проводить хотя бы несколько дней в неделю в сельском доме. Муж в городе, жена в деревне – неизбежный путь к катастрофе, Шарлотта это знала. Но ради утопающего в зелени коттеджа, местного детского сада, хороших школ можно рискнуть. Такой образ жизни предпочитали некоторые ее подруги, и приходилось признать, что Шарлотту он тоже прельщал.

Она на цыпочках подошла к доминирующему в комнате большому комоду, который косо громоздился на неровных половицах, и выдвинула верхний ящик. Сюрприз! Ящик был доверху набит пыльными книгами. Сколько лет прошло со дня смерти Эви Лукас, а дом все еще переполнен ее вещами, как дурацкое святилище. Ну, теперь нашлось решение. Шарлотта вспомнила мимолетную встречу на улице с гостьей Майка. Высокая стройная женщина с несколько болезненным цветом лица и темными длинными волосами; приятные черты, большие глаза – Шарлотта всегда обращала внимание на глаза других женщин, – даже красивые, но в целом визитерша не во вкусе Майка. Почему бы не позволить ей разобрать здешний хлам?

Когда они с Майком познакомились и Шарлотта узнала, что он внук знаменитой художницы, чьи работы висят в галерее «Тейт», она с восторгом представила дом, увешанный дорогущими картинами. Когда же она с горящими глазами принялась расспрашивать Майка, тот от души расхохотался. «Будь там ее полотна, я бы разбогател! К сожалению, никаких картин не осталось. Бог знает, куда они все подевались. Подозреваю, что некоторые Эви продала. Похоже, в старости она сильно нуждалась. Так ведь часто бывает, правда? При жизни художники бедствуют, и лишь по прошествии времени их произведения приобретают настоящую ценность. Честно говоря, вряд ли ее работы тогда пользовались спросом. Те, что еще оставались в коттедже, отошли по завещанию моему двоюродному брату».

Шарлотта бродила по комнате, прикасалась к мебели и намеренно переставляла статуэтки, прекрасно зная, что Долли в следующий свой приезд вернет все на место, как было заведено у Эви много лет назад. Проклятая Эви! Без ее вредного влияния, тяготеющего над всем домом, был бы такой милый коттедж. В идеале надо бы все барахло вынести в сад и сжечь к чертям. Но Майкл на это, конечно же, никогда не согласится.

Шарлотта осмотрела разнообразный старомодный скарб. Возможно, удастся убедить Майка хотя бы перенести хлам в мастерскую, чтобы у них появилась возможность купить по-настоящему красивую современную мебель и поменять саму атмосферу в доме. Для начала. Кто знает, может, этого окажется достаточно и сама Шарлотта перестанет считать Роузбэнк владениями Эви и станет воспринимать его как их с Майком общее гнездышко. Шарлотта улыбнулась. Вероятно, пришло время намекнуть, что ей не хочется начинать совместную жизнь с пыльных ситцевых занавесок и протертых ковриков.

– Майк! – окликнула она. – Майк, я тут кое-что придумала.

Она вошла в ванную и села на край старой овальной ванны с отбитой местами эмалью. В голове мелькнуло, что надо бы найти фирму, которая занимается реставрацией ванн. Шарлотта наклонилась и чмокнула в лоб Майка, который лежал в воде с закрытыми глазами и притянутыми к подбородку коленями.

– Мне пришла в голову прекрасная идея. Почему бы нам не разобрать старые вещи? Я тебе помогу. Прочешем дом, соберем пожитки Эви и отнесем в мастерскую. А потом сможешь пригласить свою вдовушку, чтобы она все рассортировала. Она получит источник сведений, которые ей нужны, а у тебя будет собственное пространство. Дом и так слишком маленький!

Она замолчала, затаив дыхание и водя пальцем по пене. Когда пауза стала невыносимой, Шарлотта наклонилась, чтобы поцеловать Майка в губы, и он с хохотом схватил ее и затащил в ванну, разбрызгивая по полу воду.

Позже, когда они лежали голыми на кровати и смотрели, как тускнеет вечерний свет, он наконец ответил на ее предложение.

– Знаешь, это, наверно, неплохая идея. Меня действительно угнетает присутствие здесь духа Эви. Дом во многом остается ее вотчиной, – задумчиво произнес он. – Может, оставить бабушке мастерскую? Это будет справедливо. Ведь ты права: она поглощает меня. Давай я позвоню на следующих выходных Люси Стэндиш и скажу ей, что она может приняться за дело, когда захочет. Если она будет приезжать на неделе, пока мы в городе, нам не придется с ней видеться и мы не будем друг другу мешать.

Только потом ему пришло в голову, что Долли Дэвис может не одобрить эту затею.

10 августа 1940 года

Вражеские самолеты атаковали остров с рассвета. Когда эскадрилья Ральфа взлетела в третий раз подряд, у него от напряжения застучало в голове. Живот свело, как всегда от гремучей смеси предвкушения, адреналина и старой доброй нервозности. Наземные команды готовили самолеты в рекордно короткое время – проверяли состояние, заливали горючее, загружали боеприпасы, заводили моторы. Личный механик Ральфа – человек, который поддерживал «спитфайр» в рабочем состоянии, – тоже был здесь, среди прочих техников. Ральф ловил их улыбки, замечал поднятые вверх большие пальцы; ничего не оставалось делать, как схватить спасательный жилет и шлем и, запрыгнув на крыло, скользнуть на кресло пилота, пристегнуться и толкнуть вперед рычаг управления. Самолеты быстро вырулили на взлетную позицию, один за другим повернулись против ветра, прогромыхали по полю и взмыли вверх. Ральф обожал этот миг: ладонь ощущает рычаг, вокруг раздается хриплый рев мощного двигателя «Роллс-ройс Мерлин», душу переполняет возбуждение от управления маленьким быстрым одноместным истребителем. Когда шасси аккуратно сложились и убрались на место, Ральф, как всегда, почувствовал внезапный прилив радости, а когда машины быстро встали в боевой строй и поднялись в небо, испытал неизменный восторг.

В ухе послышался трескучий голос командира:

– Эскадрилья в воздухе.

Сосредоточившись на своем месте в строю и время от времени осторожно корректируя положение, Ральф слегка расслабился, позволяя себе насладиться полетом. Снова раздался треск, на этот раз говорил диспетчер:

– Полторы сотни демонов приближаются. Высота двенадцать, вектор один двадцать. Конец связи.

Ральф мрачно усмехнулся. Ангелы против демонов. Двенадцать тысяч футов. Живот напрягся. «Спитфайр» поднимался выше и выше. Пора включать кислород. Впереди уже виднелось облако черных точек, которые становились все больше, летели рядами; сомкнутые линии бомбардировщиков – похоже, в основном «дорнье» и «мессершмиттов» – сопровождали истребители. И Ральф противостоял этому рою в рядах эскадрильи всего из двенадцати самолетов. Но они справятся. К ним присоединятся другие подразделения с соседних аэродромов, и они погонят мерзавцев прочь.

Обязательно.

Ральф чувствовал холод и ледяное спокойствие.

А