Мемуары мавра - Лайла Лалами

Дорантес встал и застегнул дублет.

– Я это сделаю, когда покончим с показаниями. А сейчас идем, Эстебанико. Пора ужинать.

Нас четверых пригласили в дом видного господина, уроженца Кадиса, которому король пожаловал большое поместье и сотни индейцев. Он славился своими пышными пирами. Мы вызывали большое любопытство среди знати. История о нашем крушении развлекала господ и дам Новой Испании, многие из которых жили в столице и никогда не знали опасностей и радостей открытия.

Поэтому два долгих месяца я наблюдал, как люди приходили и уходили. Отец Эрминио приходил учить женщин христианским добродетелям, слуги-ацтеки доставляли подарки или приглашения на ужин в домах знатных господ, мои кастильские спутники давали показания в суде, а я ждал.

22. Рассказ о гасиенде

Вице-король был не единственным жителем Теночтитлана, недавно удостоенным титула. Эрнан Кортес, чья слава в Новой Испании была непревзойденной, получил титул маркиза дель Валье де Оахака, и он тоже дал ужин в нашу честь. Пир проходил на улице, в саду крепости, построенной над домом сбора дани с ацтеков в Куэрнаваке, в двадцати лигах к югу от столицы. На деревьях, обрамлявших сад, были развешены бронзовые люстры, освещавшие раскинутые под ними столы мягким желтым светом. В центре сада стоял фонтан, вокруг которого ходили по кругу жонглеры, акробаты, шуты и карлики, и каждый, исполнив свой номер, сдвигался вправо, давая возможность другому исполнителю развлекать гостей.

О Кортесе постоянно ходили слухи в столице. Задолго до встречи с ним я услышал о его завоевании и разрушении Теночтитлана, об императоре, которого он убил, о тысячах людей, которых он обратил в рабство и заклеймил, о других тысячах, убитых им в Чолуле, о солдатах, которые, отягощенные слитками золота, утонули в озере, окружавшем город. Еще меня заинтересовала история его двоих сыновей. Оба они носили имя Мартин. Первый Мартин родился от Малинче, проводницы, переводчицы и наложницы Кортеса, женщины, которая помогла ему захватить империю ацтеков. Второй Мартин родился девятью годами позже от доньи Хуаны, кастильской жены Кортеса. Но ходили слухи, что титул Кортеса унаследует второй Мартин.

Наверное, из-за громкой славы я ожидал, что Кортес будет высоким, но он оказался худым, хорошо сложенным человеком среднего роста с маленькими пытливыми глазами. В его манере держаться не было ни намека на гордыню или излишнюю чопорность – качество, странным образом напомнившее мне Нарваэса. Он рассадил нас вокруг себя за небольшим столом, где никто из остальных гостей не мог разделить с нами трапезу или беседу. Рядом с нами стоял один из слуг-ацтеков, тихо отдававший распоряжения разносчикам подать или убрать блюда. Блюда представляли собой смесь кастильской и ацтекской кухни: отваренная на пару дичь и мясо ящериц, завернутая в листья молотая кукуруза, грибы в остром соусе, два вида печеной тыквы и теплый чоколатль, который подавали в чашках с золотыми нитями. Кортес ел очень мало, но задавал много вопросов.

– Как приспосабливаетесь к жизни в столице? – начал он.

– Нас не было столько лет, что мы уже думали, будто никто о нас и не вспомнит, – ответил Дорантес. – Мы точно не ожидали такого чудесного приема в Мехико и стольких приглашений. Должен признать, это немного кружит голову.

Дорантес говорил быстро, так велико было его желание сказать что-нибудь способное заинтересовать или впечатлить знаменитого Кортеса, но теперь он остановился перевести дух, и возможностью заговорить воспользовался Кабеса-де-Вака.

– Но люди придумывают о нас столько ужасных небылиц. Говорят, будто мы околдовали индейцев.

– Поверьте, – ответил Кортес, – в Новой Испании никто не понимает вашего положения лучше, чем я. Обо мне в столице и при королевском дворе ходит столько слухов, что человек более мягкого нрава решил бы вовсе отойти от общественной жизни. Но, согласитесь, каждый из нас должен прилагать все усилия на службе короля. Нужно идти вперед, не обращая внимания на слухи.

Мои спутники с важным видом закивали, словно маркиз сказал что-то очень мудрое или оригинальное. Слава о Кортесе ходила такая, что даже самое банальное замечание встречали благоговейным шепотом.

– Говорят, вице-король не дает вам сидеть без дела, – сказал он.

– Уже несколько недель, – ответил Кабеса-де-Вака.

– Он уже получил от вас показания? – спросил Кортес, хотя что-то в его тоне подсказывало, что ответ ему уже известен.

О том, что в провинции у него повсюду есть шпионы, знали все, а в тех немногих местах, куда шпионам вход был заказан, он обзавелся союзниками, не оставлявшими его в неведении. В конце концов, он прибыл в город задолго до вице-короля и был знаком со многими его чиновниками как в правящем совете, так и в торговых палатах.

– Почти все, – сказал Кабеса-де-Вака.

– Вице-король будет рад получить этот документ, – произнес Кортес и, наклонившись к нам, заговорил более фамильярным тоном: – Разумеется, люди вроде нас, отправляющиеся в экспедиции в неизведанные земли, знают вещи, которые никогда не станут известны писцам. Одно дело – писать о встрече с неизведанным, и совсем другое – встречаться с ним самому. Мы с вами, сеньоры, люди действия. Действия.

Это, казалось бы, обыденное слово мгновенно произвело впечатление на моих спутников. Кабеса-де-Вака, видимо, был особенно падок на лесть. Он сказал Кортесу, что вице-король поручил ему отвезти совместный доклад в Санто-Доминго на острове Эспаньола, где его сможет рассмотреть имперский суд. Оттуда он собирался вернуться в Кастилию.

– Понимаю, – ответил Кортес. – А что собираетесь делать вы, идальго?

– Я все еще пытаюсь найти способ вернуться в Севилью, – ответил Дорантес. – Но это оказалось дороже, чем я ожидал.

Дорантесу оказалось трудно устоять перед испанскими тавернами Теночтитлана – он вернулся к азартным играм, которым в последний раз предавался в Севилье, и уже потратил свою долю выручки от продажи наших сокровищ. В результате он вынужден был написать отцу и попросить денег на проезд, но казалось, что чем ближе становится дата нашего отъезда, тем меньше ему хочется уезжать. Восемь лет назад он мечтал завоевать Флориду и вернуться в Бехар-дель-Кастаньяр с золотом и славой. Теперь возвращение домой не сулило ему ни известности, ни богатства.

– Возможно, я сумею помочь с вашими расходами, – предложил Кортес.

– Это очень щедро с вашей стороны, – ответил Дорантес.

В тоне его голоса слышалось нескрываемое облегчение, и, поняв это, Дорантес покраснел.

– Буду рад помочь, – сказал Кортес.

Поднялся легкий ветер, зашелестевший листвой деревьев над нашими головами и закачавший пламя свечей в люстре над столом. Артисты снова вышли к фонтану, и теперь нас начали развлекать танцоры в масках. Кортес немного понаблюдал за ними и обратился к Дорантесу:

– Говорят, ваш раб знаком со всеми путями на севере и хорошо говорит на местных языках. Это правда?

«Аллах