Алое небо над Гавайями - Сара Акерман

штук и показал, как регулировать ремешки, но совсем маленьких для Коко не нашлось. Та чуть не разревелась.

— Я отравлюсь газами! — всхлипнула она.

— Не отравишься. Майор Бейли найдет нам маленький противогаз.

Далее мистер Джонс объяснил, как построить бомбоубежище. «Это просто, — сказал он. — Надо всего лишь прорыть помещение на двухметровой глубине под застывшей лавой и иметь под рукой сто мешков с песком. Так их не затронут ни огонь, ни бомбы, упавшие с воздуха». Лана заметила, что Коко смотрит на противогазы; в голове ее явно шел какой-то мыслительный процесс. «Пожалуйста, только ничего не говори!» — взмолилась Лана. Джонс полез под стол и стал что-то искать в ящике, и тут Коко выпалила:

— Простите, мистер, а не найдется ли противогаза для нашей собаки?

Джонс рассмеялся.

— Прости, девочка, но это только для людей, — ответил он.

— А почему для собак нет?

В ту самую минуту Лана услышала за спиной голоса. Вошли пожилая пара, японцы, и Тетушка. Лана поздоровалась, забрала противогазы и подтолкнула девочек к двери. За дверью вздохнула с облегчением. Кажется, она задерживала дыхание все время, пока они были с Джонсом. Когда они сели в пикап, Коко достала что-то из кармана и показала Лане.

Пустые бланки удостоверений.

Лана чуть с ума не сошла при мысли, что Коко украла бланки и ее могли поймать.

— Откуда они у тебя?

— Мистер Дик отвернулся. Это было легко.

— А я как не заметила?

Коко пожала плечами.

— Люди видят лишь то, что хотят видеть.

* * *

На обратном пути Мари и Коко решили обсудить бомбоубежища и тайную комнату под домом. Они пришли к выводу, что комната должна быть там, и по замыслу Джека это и должно быть бомбоубежище.

— А японские самолеты увидят наш дом, когда вернутся? — спросила Коко.

Лана заметила у нее на коленях деревянную лошадку, которую смастерил Грант. Коко вцепилась в нее мертвой хваткой.

— Наши военные этого не допустят. И даже если самолеты вернутся, зачем им лететь сюда, в глухомань? Японцам нужны крупные военные базы и гавани с кораблями, — ответила Лана.

— Но наши родители в Хило, — рассудила Мари.

Тут Лана решила, что хватит уже вранья на сегодня; ей и так было тошно оттого, что она соврала. Девочки заслуживали того, чтобы знать правду.

Она набрала воздуха в легкие.

— Про ваших родителей. Я узнала кое-что и хотела сначала уточнить детали, а потом вам сказать, но не успела. Их перевели сюда, в лагерь.

На Лану обрушился шквал вопросов. «Откуда ты знаешь?» «Что за лагерь?» «А нам можно с ними увидеться?» «Почему ты нам сразу не сказала?» «Когда их отпустят?»

— Они в военном лагере Килауэа. Миссис Кано видела, как их везли, а майор Бейли подтвердил, что к ним поступила немецкая супружеская пара из Хило. Я пыталась разузнать больше, не раскрывая, кто вы такие, но, видимо, придется просто сказать правду, — сказала Лана.

Коко задрожала.

— Их не отпустят, да?

— Не говори так! — воскликнула Мари.

Лана похлопала Коко по ноге.

— Хорошо, что они близко и мы знаем человека, который может помочь. — Сама Лана надеялась, что Коко ошибалась.

— Почему это место называют лагерем, если там держат арестантов?

Они повернули и проехали серные насыпи и отверстия для выхода пара; над трещинами в земле клубился дым.

— Раньше военные приезжали сюда в отпуск. Название прижилось. Сейчас мы будем проезжать мимо.

Она хотела сбавить скорость, но передумала. Все-таки это военный объект, и охрана наверняка следила за любыми подозрительными автомобилями. Пикап с женщиной, девочками и собакой, конечно, не представлял угрозы, но мало ли, что у них на уме. Мари опустила окно, и в кабину проник запах горящих мескитовых дров. С тех пор, как она была здесь в прошлый раз, лагерь по периметру обнесли колючей проволокой. Каменные постройки были те же, вот только теперь в них жили другие люди.

Коко села на самый край сиденья, вглядываясь Мари через плечо.

— Думаешь, им разрешают играть в карты? Мои родители любят играть в «кроватку», — сказала она.

— Думаю, это можно узнать, — ответила Лана.

Она ощущала тоску девочек по родителям так же явственно, как чувствовала вибрацию мотора под сиденьем. Их мама с папой были совсем рядом, за забором, но увидеться с ними они не могли. Это было немыслимо.

— Мы что-нибудь придумаем. Обещаю, — сказала Лана.

* * *

Лана порадовалась, что после всех треволнений они отправились за «елкой». Миссис Кано сказала, что рядом с полем для гольфа есть небольшая рощица араукарий. Девочки отвлеклись, выбирая подходящее дерево, а после наткнулись на густые заросли ежевики. Ветки отяжелели под весом темных сочных ягод. Сезон ежевики уже прошел, но на вулкане случались аномалии. Пчелы делали мед, когда им вздумается, ягоды вызревали и сходили в зависимости от дождя и солнца, а цветки охиа лехуа распускались в любое время года.

— Бенджи сказал, что японские подводные лодки запустили торпеду в корабль, который вез рождественские елки, — сказала Коко, когда они шли по лесу.

Моти слышал об этом по радио. Хотя по другой версии, торговое судно затонуло в шторм у берегов Орегона. Лана не знала, чему верить. В газетах в тот день сообщалось о бомбардировках Мауи японскими подводными лодками и отставке генерала Шорта и адмирала Киммела.

— Думаю, это просто слухи. Бывает, люди начинают предполагать, что могло случиться, рассказывают о своих предположениях другу, тот рассказывает соседу, и вскоре все уже забывают, что то было просто предположение, а не факт. Не стоит верить всему подряд.

— Жаль, что Бенджи с нами нет, — сказала Мари. — Мне так его жалко: сидит все время дома.

— Когда у него будет удостоверение, можем брать его с собой.

— Но тогда Моти придется сидеть одному, — заметила Коко.

Лану тронула их забота.

— Мы что-нибудь придумаем. Моти не против побыть один. Ему надо много отдыхать.

— Он умрет?

— Не знаю. Зависит от того, пришло его время или пока еще нет. Иногда люди живут вопреки всем болезням, а бывает, умирают неожиданно. Лишь Бог знает ответы, — сказала Лана.

— Твой папа умер неожиданно, — заметила Мари.

— Да.

Коко задумалась, как часто с ней бывало.

— Не хочу, чтобы Моти умер.

— Никто не хочет, дорогая.

Все обсудив и сделав все дела, они ушли с ведром ягод, губами и руками в фиолетовых пятнах и кривеньким, но бодрым деревцем. Даже Юнга наелась ежевики и вся перепачкалась красно-фиолетовым соком. Втроем они затащили дерево в кузов пикапа.

— Можно я сделаю звездочку? — попросила Коко.

— Конечно можно.

Рождество у них никто не отнимет, подумала Лана.