Тайна без точки - Альбина Коновалова

«Мне сегодня мама говорила примерно так, — пишет Яша в дневнике. — Любовь — это любовь. А когда начнутся трудности, работа, забота, когда нужно будет понимание, тогда все это пройдет. Надо просто уважать друг друга. Любовь проходит! Как жалко!»

* * *

Яше нравилась служба на лодке, но он с горечью говорил, что нет топлива, не работают батареи, а иностранные суда чуть ли не в Североморск заходят. На атомоходе «Курск» Яков Самоваров был назначен начальником секретной службы. После последней «автономки» сын прислал телеграмму, что вернулся, потом позвонил, голос подавленный. «Ты, наверное, устал?» — спросила мать. «Я очень устал!» — ответил он.

За автономный поход по Средиземному морю Яков Самоваров был представлен к медали Ушакова, но ее так и не дали.

«Сын словно повзрослел после последнего похода. У него появился свой взгляд на жизнь, хороший взгляд, — пишет Анна Адамовна. — Он был добрым порядочным человеком, с чувством собственного достоинства. Я понимала, что сын стал настоящим подводником. Они все для меня настоящие мужчины и словно родные. Приехав в Видяево, я поняла, что вокруг другие люди. Отличаются они от нас, гражданских…»

В 1999 году Анна Адамовна тогда заболела, ей предстояла операция на почке, но операцию все откладывали. Яша приехал 21 декабря — в день рожденья мамы. За столом собралась вся семья — две дочери, сын, внучка. Потом была встреча Нового, 2000-го, казалось, самого счастливого, года. Следом, в январе Анна Адамовна легла на операционный стол, Яша остался в семье за старшего. В больницу сын привез собственноручно выпеченные блины. «Откуда ты умеешь делать такие вкусные блины?» — удивлялась Анна Адамовна.

«Да ничего особенного! — смущался Яша. — Бананчиков добавил в тесто, яблок.»

К ее возвращению Яша сделал ремонт в квартире, перетянул старые стулья. От матери не отходил ни на шаг. Сам готовил, сам ходил в магазин и все спрашивал: «Мам! Ну что еще сделать?»

В начале мая решил теплицу новую ставить. Последний лист пленки накрывал уже ночью 21 мая, торопился, уезжал на другой день.

— Так хорошо было, — рассказывает Яшин друг Рома, который жил по соседству. — Все сделали, сели отдохнуть, озябли совсем, в мае ночи холодные.

Сидим, чай пьем, в окно поглядываем, там костер горит, дров наготовили много. Яша тогда сказал мне, что надо маме помочь, Киру придется учить, самому учиться.

— Рома, как и Яша — один был мужичок в семье, — рассказывает Анна Адамовна. — Отец у него рано умер. Всегда они с Ромой все делали вместе — картошку там убрать, погреб протопить…

И новые профессии осваивали вместе. Это было в Архангельске: Яша должен был стать мичманом, Рома — водителем. Когда Рома заболел, и в аптеке не оказалось нужных лекарств, Яша побежал ночью в Саломбалу. Потом у него спрашивали, не страшно было, он отвечал: «Я об этом не думал!»

В Видяево у Яши тоже были близкие друзья. Один из них — Сергей Грязных (погиб на «Курске»). Вместе учились с ним в школе техников, вместе распределились на АПРК.

— Трудно приходилось. что скрывать, — рассказывала жена Сергея Лена. — Зарплату задерживали, сидели без денег. Яша получит паек, приносит к нам. Да и мы Яше помогали, когда у него было туго с деньгами.

Он звонил домой, чтобы проконсультироваться у мамы, что делать, если молоко пропадает (это было у Лены), он, уезжая, прихватил с собой саночки-салазки для детей Виталия Романюка, фельдшера с экипажа (погиб на «Курске»). Он на последние деньги мог купить огромный букет роз для девушки, чем очень гордилась Анна Адамовна, хотя могла и поругать сына за безмерные траты. Он был щедрым и открытым. Он отлично танцевал, так танцевал, что мама Сергея Грязных, залюбовавшись мальчиком, попросила после свадьбы сына научить ее рок-н-роллу. «Обязательно научу!» — отшутился Яша.

Никто не рассказал про Яшино обаяние, сама же я его не знала. Но так и видится румяный юноша с русыми волнистыми волосами, с лучистыми большими глазами, в которых застыло счастье… Или надежда на счастье… Или только надежда…

* * *

«В ночь с 13 на 14 июля приснился мне сон, — пишет Анна Адамовна. — Стоит рядом высокая такая старуха, огромная просто. И говорит: «Завтра придет гроза. Идет страшная гроза, такой грозы еще не было, и идет она с моря!» На ней платок черный, кофта черная, навыпуск, юбка длинная, деревенская, фартук серый, глаза карие. Я той старухи не испугалась, и вдруг она спрашивает: «А где Яша ваш? Мне бы хотелось к нему в гости!» Я отвечаю, что к Яше при всем желании не попасть, там воды много. Уходя, она погрозила пальцем и сказала: «Ждите и готовьтесь!» Мы в это время были в Пурнеме, и действительно ночью с моря пришла гроза. Я и успокоилась. А в начале августа снова места себе не находила — все телефоны оборвала, а потом Яша позвонил.»

Он позвонил 8 августа, уверенно сказал: «У меня все хорошо!» Они много разговаривали с мамой, она рассказывала про Пурнему, он беспокоился о доме, который никто не ремонтирует, просил Киру беречь маму, сказал, что ходили в Западную Лицу за торпедами. Еще сказал, что вернется, будет поступать на заочное — он хотел быть психологом. Прочитал много книг на эту тему, даже в море взял «Курс практической психологии».

В ночь с 11 на 12 августа Анне Адамовне снились кошмары — темно-синяя, почти черная бездна, и она кричит: «Нет!»

«Я как-то заглянула в его записную книжку, искала номер телефона, а там — стихи, на маленьком таком листочке, — пишет Анна Адамовна. — Я не знаю автора, но эти стихи, оказывается, сын носил со всегда с собой еще со школы, учительница его говорила. Я эти стихи положила себе на столик, читала часто, когда Яша уехал.»

Владей собой среди толпы смятенной,

Тебя клянущей за смятенье всех.

Верь сам в себя, наперекор вселенной,

И маловерным отпусти их грех.

Пусть час не пробил — жди, не уставая,

Пусть лгут лжецы — не снисходи до них;

Умей прощать и не кажись, прощая,

Великодушней и мудрей других.

Это стихотворение «Заповедь» Редъярда Киплинга.

В Яшиной видяевской квартире Анна Адамовна нашла поздравительную открытку, которую сын не успел отправить (или не захотел) своему другу Роману.

«Дорогой мой, любимый Ромуэлло! — писал сын. — Не болей, не скучай, радуйся жизни, люби ее, воплощай в жизнь свои желания, верь в мечту, доверяй порывам сердца! Здоровья, Удачи, Любви!!!» — словно напутствие перед уходом…

Когда Самоваровы вернулись домой они получили письмо от бывшего командира 1 роты школы техников Григория Мощика. Он писал: «Яша был замечательным человеком. У меня никогда не было с ним проблем, его исполнительность, честность, порядочность, вежливость всегда радовали. Я всегда мог на него положиться… Побольше бы таких моряков, и лодки бы не тонули, и мир стал бы светлее, и люди добрее!»