Янакуна - Хесус Лара

ханпири уже объяснил кое-что, но его слова были неопределенны, а необходимо было знать, в чем причина болезни, чтобы найти путь к излечению.

Глубоко опечаленный Ленчи рассказал, что, вступив в ущелье, он не помолился Пачамаме и не принес ей дара, Правда, когда он пошел по тропе над обрывом, то все же вспомнил, что нужно перекреститься, а о богине и думать забыл. Так и не подумал о ней ни до того, как сорвался, ни после.

В глазах присутствующих вспыхнул огонек сострада­ния. Сабаста беззвучно заплакала.

- Плохо, — решил тата Анису. — Однако не все по­теряно. Пачамама умеет прощать.

Чтобы умилостивить богиню, надо было совершить паломничество к пропасти. Если Ланчи загладит свою вину, он будет исцелен. Тут же наметили день.

Ранним утром этого дня все были готовы отправиться в путь. Идти вместе с Ланчи собрались многие: родствен­ники, друзья, соседи. Больного посадили на ослика, на другого навьючили две бараньи туши и всякую прови­зию, на третьего погрузили объемистые кувшины с чичей14[14] на деревянных подставках.

Около полудня процессия прибыла в окрестности Сахракаки, мужчины натаскали дров, женщины приго­товили поесть. Ланчи и тата Анису разговаривали в тени низкого фисташкового деревца. Все запаслись порцией коки, кусты которой росли здесь же у подножья горы, но, чтобы удалось задуманное, никто не пробовал коку до того, как Пачамама примет приношения. Никто не должен был приближаться к пропасти, поэтому все ста­рались держаться подальше от нее.

Как только пища поспела, началась церемония. Следуя ханпири, мужчины один за другим подходили к могильному холму и, обращаясь с молитвой к богине, клали пережеванную коку в отверстия между камнями. Потом настала очередь женщин. Каждая из них, тоже творя молитву, приближалась к могиле и оставляла небольшой камень у ее подножья.

Ханпири — воплощение тайны и надежды — трижды проследовал по извилистой, нависшей над бездной тропе. Сначала он, как, сеятель, разбрасывал при­горшнями листья коки, а возвращаясь, вглядывался в них, стараясь угадать причину болезни по тому, как они упали. Затем ханпири обильно полил тропу чичей. Проходя над пропастью в третий раз, он оставлял почти в каждой щели скалы кусочки пищи. Пока длилась це­ремония, тата Анису не переставая шептал молитвы, а также воздавал хвалы богине от имени больного; среди присутствующих царило глубокое благоговейное молчание.

Два самых сильных парня на веревках спустили Ланчи в пропасть, на уступ, помешавший ему упасть, там он оставил дары, состоявшие из мешочка, набитого кокой, кружки чичи и миски с едой.

Потом все стали на колени вокруг ханпири и спели молитву богине, после чего, распростершись с рас­кинутыми, как для объятия, руками, поцеловали землю.

Теперь можно было поесть. Ели обильно, да и пили не меньше. Ланчи поглотил свою порцию с завидным аппетитом и выпил несколько кружек чичи, что было добрым знаком. Настроение поднялось, все уже не сомневались в выздоровлении больного, чему весьма способствовали вино и вкусная пища.

Домой они возвращались уверенные, что так или ина­че сделали все для спасения Ланчи. В глазах захмелев­ших индейцев только что совершенная церемония при­обрела особое значение. Ночь настигла их среди отрогов предгорья, индейцы брели кучками. Когда Ланчи на своем ослике подъехал к дверям хижины, он увидел, что рядом с ним осталась только Сабаста.

Через несколько дней Ланчи неожиданно почувство­вал облегчение. Исчезло постоянное ощущение слабости, из-за которого раньше о» часами лежал в тени навеса, появился аппетит, а вместе с ним и желание двигаться. Он был бодрым и свежим, как растение, которое только что полили. Вскоре улучшение заметили окружающие. На лице Ланчи заиграл румянец, глаза приобрели преж­ний блеск, кровотечения не возобновлялись, и родные постепенно успокоились.

Но, прежде чем Ланчи смог приступить к работе, управляющий потребовал его к себе. Ни сам Ланчи, ни Сабаста еще не думали о том, что ему пора выходить в поле, но раз так приказал управляющий... Ничего другого не оставалось, как подчиниться.

Больше недели проработал Ланчи на маисовом поле. С утра он поспевал за другими, но к концу дня начинал отставать.

На лице его снова проступила нездоровая желтизна, и вид еды опять вызывал у него отвращение. Как-то ут­ром Ланчи назначили грузить маис на машины, прибыв­шие из города. Работал он недолго, но совсем выбился из сил. Прежде нагрузить машину ему ничего не стоило, он, играя, таскал мешок за мешком. Теперь же мешок казался Ланчи тяжелым, словно туша быка... Вдруг в глазах у Ланчи потемнело, все вокруг бешено заверте­лось, и он с мешком на спине рухнул на землю. Когда он пришел в себя, кровь из носа била фонтаном. Он по­чувствовал, что силы совсем оставили его. Уложив Лан­чи под навесом амбара, товарищи лили ему воду на го­лову, пытаясь остановить кровь.

С тех пор кровотечения участились, жизнь, подобно заходящему солнцу, едва согревала его. Родные снова обратились к ханпири, но тот заявил, что больше ничего сделать не может. Родственники заподозрили, что больного просто сглазили. Должно быть, нашелся не­друг или завистник, который сговорился с колдуньей, и она напустила порчу на Ланчи. Решили искать знающего человека, чтобы спасти несчастного.

Но, прежде чем они успели что-либо предпринять, хо­зяин имения, приехав из города, распорядился, чтобы Ланчи во что бы то ни стало немедленно устроили в больницу. Индейцы никогда не доверяли врачам. Они знали, что из больницы живым не выйдешь. Однако ослу­шаться не дерзнули. Сабаста сейчас же продала пару баранов и свинью, которую откармливала, и вместе с Ланчи отправилась в больницу. Больница была пере­полнена: больные лежали в коридорах и даже во дворе. Тогда Сабаста с мужем поехали в город. Тамошняя больница была очень большая, и врачей в ней было мно­го. Только через два дня для Ланчи нашлось место в палате, его уложили на койку, с которой только что унесли умершего.

Врач молча выслушал рассказ Ланчи и написал ре­цепт. Больница не давала медикаментов своим пациен­там, и Сабаста по очень высокой цене купила лекар­ство в городской аптеке.

Лекарство помогло, кровь теперь шла реже, ды­шать стало легче. Ланчи понемногу набирался сил. Но, к его великому изумлению, через несколько дней его выписали из больницы, не сказав, как лечиться дальше.[15]15

- Я еще не поправился, доктор, — умоляюще про­говорил Ланчи и, робко взглянув на него, опустил, глаза.

- Не ты один болен, — мягко ответил врач.

- Но ведь кровь еще идет, — осторожно напомнил Ланчи, опасаясь, что врач рассердится.

- Не бойся, со временем это кончится, — ответил тот.

Поездка Ланчи и Сабасты в город всех