Великая тушинская зга - Иван Иванович Охлобыстин

— Конечно, моя деточка! — впорхнул ей прямо в душу одним взглядом ласковых глаз библиотекарь.

Девочка даже отчего-то смутилась, но быстро взяла себя в руки и поинтересовалась:

— Дядя Никита, вы у инженера медальон из «чёрного клада» купили. Где он? Верните. Вот деньги.

— Милая ты моя! — умилился Никита Сергеевич. — Он давно у твоего папы.

— В смысле — у папы? — растерялась Принцесса.

— В самом прямейшем из наипрямейших смыслов! — вкрадчиво объяснил библиотекарь. — Как только этот гражданин принёс вещицу на реализацию, я немедленно позвонил Николаю Афанасьевичу, выкупил для него медальон, а позже завёз его на такси в районную управу.

— Вы с папой знаете, что это за медальон? — продолжая обдумывать услышанное, уточнила Хольда.

— Лучше, чем кто-либо, — погладил её по волосам Никита Сергеевич. — Изделие серебряное, двести шесть грамм, камень — цитрин, создан в шестнадцатом веке тушинским ювелиром Ёзей Брунксом для невесты Гришки Отрепьева польки Марины Мнишек, которая при помощи польского колдуна Жданека Косого произвела над медальоном магический ритуал с проклятием, скорее всего, «асмис демиус» четвёртого круга, потому что от изделия до сих пор фонит.

— В каком смысле фонит? — встрял в разговор Борька, имеющий тягу к мистике.

— Как от лампы Чижевского, только с отрицательным знаком. Руки немеют, в голове с левой стороны сосудик даёт о себе знать, может даже подташнивать, — понятно объяснил Никита Сергеевич.

— Получается — деньги надо вернуть? — растерянно спросила Хольда.

— По зге — нет, — подмигнул ей библиотекарь. — Что упало, то пропало, особенно когда поступок не по зге. Понимаешь?

— Понимаю! — кивнула девочка и обернулась к друзьям: — Ребята, в кассе Ордена лишних двадцать три рубля образовалось! Как будем тратить?

— Давайте в цирк сходим? — тут же придумал Серёжа. — У нас на углу с Туристской цирк поставили.

Он действительно видел из окна утром, как наискосок через перекрёсток, на пустыре сгружали оборудование с надписью «Мособлцирк» и заспанные электрики тянули синие кабели.

— Я бы всё на мороженое с газировкой потратил, и ещё можно в «Балтику» на «Генералы песчаных карьеров» сходить, — предложил Пророк.

— Я тоже, — поддержала его Ксюша.

— И я за кино, — присоединилась к ней Роза. — В цирке животных мучают. У деда Яши до войны медведь был. Из цирка отдали полумёртвого. Козьим молоком отпаивали. Передняя лапа была в двух местах переломана, клыки вырваны.

— Значит, на «Генералы» пойдём, — исходя из мнения большинства, заключила Хольда. — Тогда быстрее собираемся.

— А котята?! — вдруг вспомнил Борька.

— Будь реалистом, — с укором взглянула на него подруга. — Их больше нет. Этот шанс мы упустили.

Серёжа посмотрел на часы на стене библиотеки.

— Ух ты! Уже шесть! Не, ребя, мне домой пора. Иначе мама…

— Тогда завтра утром. Как раз суббота, на следующий день в школу идти не надо, — тут же сориентировалась Принцесса. — Все согласны?

— Согласны, — хором ответили ей ребята.

— Как же тепло становится на душе, когда видишь настоящую дружбу! — невольно восхитился слышавший всё Никита Сергеевич и кому-то приветливо махнул. В библиотеку вошла миловидная женщина в ярко-жёлтом брючном костюме и так же поприветствовала библиотекаря.

Он за доли мгновения материализовался рядом с ней и страстно зашептал на ухо:

— Вы словно персонаж романа Александра Грина «Бегущая по волнам»! Только вы — бегущая по сердцам! О! У вас новый аромат?! Дайте угадаю — малазийский шафран, аккорд бергамота и жасмина в миксе с пачулями, мускусом и ванилью. Чарующе!

— Что вы, Никита Сергеевич, такое говорите! — засмущалась женщина. — Даже как-то теряюсь! Пахну как всегда! В Париже покупала. Мы где будем вашу книжку читать? Здесь? — и она критично осмотрелась.

— Никаких формальностей! — поспешил её успокоить библиотекарь. — Настоящую литературу подобает вкушать подобно коллекционному вину — не торопясь, но и не затягивая. Максимально удобное положение тела, немного расслабляющей музыки, приглушённый свет.

— Значит, у меня? — поняла гостья.

— Значит, у вас, — утвердительно кивнул Никита Сергеевич. — Снова будем любоваться в окно спальни рубинами звёзд на Кремле и считать удары курантов на Спасской башне.

— Хорошо бы до ударов управиться, — попросила женщина. — У мужа самолёт в полночь. За час до квартиры доберётся.

— Уверен — мы его не разочаруем, — успокоил её библиотекарь. — Прочитаем две-три главы, не больше. Но тщательно, чтобы каждую детальку запомнить…

— Умеете вы, честное слово! — сомлела окончательно гостья. — Аж под ложечкой посасывает!

— Как же без этого?! Хорошо, что посасывает! Должно посасывать! — подхватил её под руку Никита Сергеевич и повёл к выходу. — Вы на машине?

Первым до дома добрался Серёжа. Хорошо, что у его дома была трамвайная остановка.

Трамвай в Тушино появился на заре времён и был неотъемлемой частью городского ландшафта. Его точное соответствие графику и летом, и, самое главное, зимой было предметом гордости тушинцев и даже некоторым гештальтом, признаком стремления к завершённости, эффектом Зейгарни-ка. С одной стороны, трамвай никогда не был в одном месте, с другой — трамвай был здесь всегда. То здесь, то там сверкали в ночи огоньки его салона, и переливающиеся в лучах придорожных фонарей рельсы вибрировали от ударов по ним тысячи маленьких молоточков где-то далеко, за поворотом. Это нельзя было забыть.

Мама уже была дома. Гремела посудой на кухне, откуда тянуло свежевыпеченной сдобой. Судя по тому, что она подпевала телевизору: «Счастье вдруг, в тишине, постучалось в двери», настроение у неё было хорошее.

Как только Серёжа снял в прихожей ботинки и прошёл в их комнату, Марина Юрьевна принесла туда блюдо с пирогами.

— Праздник какой-то? — обрадованно удивился мальчик и взял пирог.

— В некотором смысле, — зарделась добрая женщина. — Я замуж выхожу за Эльмара.

— Как замуж?! — едва не подавившись пирогом, закашлялся Серёжа. — А папа?!

— Папа?! — растерялась мама. — Папа погиб на секретном задании. Три года назад. Я тебе не говорила, потому что ты ещё был маленький и это могло травмировать тебе психику, но сейчас ты вырос и должен мужественно переносить все потери. Папа погиб не зря!

— За Эльмара?! — до сознания мальчика дошла вторая часть известия.

— За Эльмара, — счастливо кивнула Марина Юрьевна и добавила тише: — Нас даже в церкви венчать будут! По секрету, само собой! Ой, у меня горит! — И выскочила из комнаты.

Известие о гибели отца и очевидное предательство мамы потрясло Серёжу. Не понимая, как себя вести в данной ситуации, мальчик тихо вышел из комнаты, осторожно, вдоль стены добрался до входной двери, надел ботинки и медленно провернул в замке ключ.

На улице уже темнело, людей и машин становилось всё меньше, в мягком весеннем сумраке проявились алые огоньки на трубах электростанции вдали, плеснули жёлтым пыльным светом уличные фонари, зажглись окна во многих квартирах. Чёрный асфальт дышал тёплой