История искусства для развития навыков будущего. Девять уроков от Рафаэля, Пикассо, Врубеля и других великих художников - Зарина Асфари

В 1888 году Винсент уехал из Парижа в городок Арль: понимая, что на дорогу до Японии не хватит денег, он решил устроить свою маленькую Японию на юге Франции. Забегая вперёд, скажу, что, когда Поль Гоген по приглашению Винсента прибудет в Арль, Японию он там не найдёт: решающим фактором была всё же не окружающая реальность, а видение художника. Ван Гог, насмотревшись на гравюры укиё-э и наловчившись их копировать, сменил именно рамки восприятия действительности. На природу юга Франции он смотрел «японскими» глазами, в цветущем миндале видел сакуру, а «снежные пейзажи с белыми вершинами и сверкающим как снег небом на заднем плане» напоминали ему «зимние ландшафты японских художников»[34].

Ван Гог трактовал цвета на японский манер. Например, в одном из этюдов он изобразил «бледно-лиловые скалы на красноватой почве, как в некоторых японских рисунках»[35]. Под влиянием всё тех же гравюр укиё-э Винсент упражнялся и в графике. О двух своих рисунках пером он писал: «Это не похоже на японцев, и в то же время это самая японская вещь из всех сделанных мною»[36]. Не ограничиваясь гравюрами, Ван Гог читал колониальный роман французского офицера Пьера Лоти о его любви к японке «Госпожа Хризантема». Винсент интересовался буддизмом: в знаменитом автопортрете с обритой головой{51} он стремился придать своей внешности «характер бонзы, простодушного почитателя вечного Будды»[37]. И даже на обмен картинами с друзьями-художниками Ван Гога вдохновляло то, что «такой обмен играл большую роль в жизни японских художников»[38].

Превратило ли всё это Ван Гога в японца? Конечно, нет. Так же, как годы жизни в Париже не сделали его французом. Его работы не были чистым импрессионизмом, не укладывались в каноны японской школы, не умещались в традиции родных Нидерландов: соединив, осмыслив, пропустив через себя влияния всех этих культур, Винсент Ван Гог стал уникальным, мгновенно узнаваемым художником и заслуженно занял своё место в истории искусства.

Фудзита: как японцу покорить Европу

Потомок самурайского рода Цугухару Фудзита ещё в детстве по памяти воспроизводил картинки, которые видел на коробках с европейскими сладостями в витринах магазинов Токио. Получив традиционное японское художественное образование, он мог рассчитывать на роль успешного живописца в родной стране: уже в юные годы он получал государственные заказы. Более того, его работу приобрёл император. Однако не прельщённый такой перспективой, 27-летний Фудзита в 1913 году перебрался в Париж.

Здесь он очень быстро стал первым японским художником, добившимся прижизненного признания в Европе: хотя в музейных собраниях его картины представлены минимально, они до сих пор пользуются спросом у частных коллекционеров.

Успех Фудзиты можно объяснить главным образом двумя обстоятельствами. Первое касается личности художника, второе – непосредственно его искусства.

Итак, во-первых, Фудзита попал в подготовленную десятилетиями японизма среду: Франция сходила с ума по искусству далёкой и загадочной страны, и живой японский художник не мог не привлечь внимание. Кроме того, в начале XX века художественное сообщество Парижа было увлечено не только Японией, но экзотикой как таковой: Пабло Пикассо вдохновлялся Африкой, Амедео Модильяни – Древним Египтом, Сергей Дягилев[39] в своих балетах воспевал Россию и арабский Восток. Фудзита же был ходячей экзотикой: непривычную для парижан внешность он усиливал странной стрижкой с доходившей почти до бровей чёлкой. Это дополнялось татуировкой, круглыми очками, щетинистыми усиками и серьгами-кольцами. Он и сегодня выглядел бы авангардно, а больше ста лет назад такая внешность поражала и врезалась в память.

Вторая, ключевая причина безоговорочного успеха Фудзиты во Франции, – его художественный стиль. По мере знакомства с разными стилями и эпохами искусства Франции и других стран он как губка впитывал эти стили и создавал картины одновременно экзотические и европейские. До переезда в Париж Фудзита был знаком только с классическим, музейным искусством Европы, и ему художник оставался верен до конца. В 73 года он принял крещение (а вместе с ним и имя Леонар в честь Леонардо да Винчи и его фрески «Тайная вечеря», которая произвела неизгладимое впечатление на художника), а в возрасте под 80 построил часовню{54} в романском стиле и покрыл её стены фресками, вдохновлёнными Джотто и другими мастерами Проторенессанса.