Обычай страны - Эдит Уортон

заплатил за “Мальчика в сером” самую высокую цену, которую когда-либо давали за Ван Дейка. В кругах ценителей искусства считается, что с тех пор, как мистер Моффат начал скупать его картины, цены поднялись по меньшей мере на семьдесят пять процентов».

Но Пола не интересовала стоимость «Мальчика в сером», и он несколько нетерпеливо сказал:

– Я бы лучше послушал про маму.

– Конечно! Погоди-ка… – Миссис Хини совершила очередной нырок в сумку и вновь начала раскладывать вырезки на коленях, как карты на большом черном столе. – Вот про ее последний портрет… Нет, вот еще лучше: про жемчужное ожерелье, которое мистер Моффат подарил ей на прошлое Рождество. «Ожерелье, некогда принадлежавшее австрийской эрцгерцогине, состоит из пятисот совершенно одинаковых жемчужин, на собрание которых ушло тридцать лет. Торговцы драгоценностями считают, что с тех пор, как мистер Моффат начал покупать жемчуг, цены на него возросли на пятьдесят процентов».

Даже это не зацепило внимание Пола. Он хотел послушать про маму и мистера Моффата, а не про их вещи, но толком не знал, как задать вопрос. Но миссис Хини смотрела на него так по-доброму, что он решил попробовать.

– Почему мама теперь замужем за мистером Моффатом?

– Ну, уж это ты знать должен, Пол. – Миссис Хини снова казалась обеспокоенной. – Она замужем за ним, потому что получила развод, вот почему. – И вдруг ее посетило вдохновение. – Разве она не посылала тебе те замечательные статьи, что вышли сразу после их свадьбы? Надо же, какая жалость! Но у меня они, наверное, найдутся.

Она вновь нырнула, порылась, рассортировала и вытянула длинную выцветшую полоску.

– Я ношу ее с собой с тех пор, как вышла статья, ее многие хотели почитать, поэтому она такая потрепанная. – Разгладив бумагу, она начала: – «Развод и новый брак миссис Ундины Спрэгг де Шелль. Американская маркиза отказалась от древнего французского титула, чтобы выйти за железнодорожного короля. Узел быстро развязался и завязался. Возобновление романа юности. Рино, 23 ноября. Прошлым вечером маркиза де Шелль из Парижа, Франция, ранее миссис Ундина Спрэгг Марвелл из Апекс-сити и Нью-Йорка, получила развод на специальном заседании суда и пятнадцать минут спустя вышла замуж за мистера Элмера Моффата, железнодорожного короля-миллионера, бывшего первым мужем маркизы. Ни одно дело о разводе в этом штате не проходило так быстро: “побиты все рекорды”, как выразился мистер Моффат прошлым вечером, прежде чем они с невестой вскочили на экстренный поезд, идущий на восток. Всего полгода назад нынешняя миссис Моффат прибыла в Рино в поисках развода. Из-за задержки поезда ее адвокат вчера с опозданием получил важные документы, возникли опасения, что решение придется отложить, но судья Туми, личный друг мистера Моффата, провел вечернее заседание и ускорил вынесение вердикта; таким образом, счастливая пара сумела связать себя узами брака и сесть на поезд, чтобы миссис Моффат успела провести День благодарения в Нью-Йорке с престарелыми родителями. Заседание началось в семь часов вечера, а уже в восемь молодожены на всех парах летели прочь. На суде миссис Спрэгг де Шелль, одетая в медный бархат и соболиные меха, дала показания о грубости и насилии со стороны мужа-француза, но говорить ей пришлось быстро, поскольку время поджимало. Судья Туми вынес вердикт как можно скорее, затем прыгнул в автомобиль вместе со счастливой парой и поехал к мировому судье, где выступил в качестве шафера на их свадьбе. Жених считается одним из шести богатейших людей к востоку от Скалистых гор. Невесте он подарил ожерелье и тиару из рубинов цвета голубиной крови, принадлежавших Марии-Антуанетте, чек на миллион долларов и дом в Нью-Йорке. Счастливые молодожены проведут медовый месяц в новом доме миссис Моффат по адресу 5009, Пятая авеню, который является точной копией дворца Питти во Флоренции. Весной они собираются отбыть в Париж».

Миссис Хини сделала глубокий вдох, сложила вырезку и сняла очки.

– Ну вот, – сказала она, с добродушной улыбкой похлопав Пола по щеке, – теперь ты знаешь, как все было…

Пол в этом сомневался, но отвечать не стал. В голове роились беспокойные мысли. В блистательном описании последнего брака матери в глаза ему бросился один факт: она сказала неправду о его французском отце. Нечто, о чем он всегда догадывался, но на что со страхом закрывал глаза, заставило его сердечко сжаться, будто в железной хватке. Она говорила неправду… Вот что он всегда боялся узнать… Она встала и перед толпой народу сказала ужасную ложь о его дорогом французском отце…

Раздался гул автомобиля, заезжающего в ворота, и миссис Хини воскликнула:

– А вот и они! – и мгновение спустя Пол услышал, как его зовет мама.

Он нехотя встал и медлил до тех пор, пока не заметил, что миссис Хини смотрит на него с изумлением. Затем он услышал веселый окрик мистера Моффата: «Эй, Пол Марвелл!» – и заставил себя спуститься вниз.

Выйдя на лестничную площадку, он увидел, что двери в бальную залу открыты и горят все люстры. Мама и мистер Моффат стояли посреди сверкающего пола, осматривая стены; и сердце Пола дрогнуло от удивления, ибо там, в оправе из роскошных позолоченных панелей, висели гобелены из галереи в Сан-Дезер.

– Что ж, сенатор, рад снова пожать вам руку! – сказал отчим, дружелюбно схватив его.

Мама, которая выглядела красивее и выше и была одета еще роскошнее, чем когда-либо, воскликнула:

– Боже мой! Как его постригли! – а потом наклонилась поцеловать его.

– О, мама, мама! – выпалил он, чувствуя при взгляде на мамино лицо и другие, не менее знакомые, на стенах, что он действительно дома, а не в каком-то чужом месте.

– Боже, ну и силища у тебя! – пробормотала мать, разжимая его руки. – Но выглядишь великолепно – как ты вырос! – Она отвернулась и принялась внимательно рассматривать гобелены. – Почему-то здесь они кажутся меньше, – с некоторым разочарованием проговорила она.

Мистер Моффат тихо усмехнулся и медленно прошелся по комнате, будто проверяя эффект. Когда он вновь повернулся к жене, она сказала:

– Не думала, что тебе удастся их получить.

Он снова засмеялся, на сей раз более самодовольно.

– Вряд ли удалось бы, если бы генерал Арлингтон не разорился.

Оба улыбнулись, и Пол, увидев, как смягчилось мамино лицо, вложил руку в ее ладонь и начал:

– Мама, я получил награду за сочинение…

– Да? Завтра расскажешь. Нет, сейчас я должна бежать переодеваться… Я еще даже не расставила обеденные карточки.

Она высвободила руку, а когда отвернулась, Пол услышал, как мистер Моффат говорит:

– Ты что же, не можешь и минуты ему уделить, Ундина?

Она не ответила, только проплыла сквозь двери, высоко подняв голову, как делала, когда ее что-нибудь раздражало;