На деревянном блюде - Алина Игоревна Потехина

осталась зиять провалом в месте, где тысячи лет спал прародитель мира.

Взмахнул Кутх одним крылом, и рассеялся пепел над поверхностью земли. Взмахнул Кутх другим крылом, и ветер повалил деревья, что цеплялись за остатки сопок. Каркнул Кутх, и его крик пролетел над морем, и слышали его во всех уголках земли.

Взмахнул Кутх огромными крыльями, поднялся над землёй, и нас повалило обратно на камни воздушной волной от его взмаха. Я долго смотрела ему вслед, пока не поняла, что время кончилось. Не потому, что его больше не было у нас. Его больше не было вообще.

Я слышала, как сам собой гудел мой бубен, но не могла пошевелиться. Мир дрогнул в последний раз и замер. В оглушающей тишине не было даже ветра.

Глава 29

– Что же теперь будет? – причитала Вувыльту. – Проснулся великий Ворон! Надо же. Проснулся!

Я слушала её и никак не могла понять, напугана она или радуется. Лийнич задумчиво смотрел в небо, а Хурэгэлдын разглядывал осевшие сопки. Я украдкой вздохнула, провела тыльной стороной руки по лицу и почувствовала, как неприятно царапнула кожу пыль. Рядом, как будто специально, тёк ручей. Я умылась ледяной водой, брызнула за ворот кухлянки. В который раз порадовалась тому, что бабушкины вещи были на мне, а не в рюкзаке. Огорчилась – спать без спальников будет неудобно, да и воды теперь не вскипятить. А если попробовать вещи достать? Мысли рвано скакали в голове, никак не хотели выстраиваться в единую нить. Я пыталась собрать их, нанизать, как бусины на леску, но путалась, сбивала дыхание.

Вдох. Если конец неизбежен, то есть ли смысл бороться?

Выдох. Страх убьёт меня раньше.

Вдох. У родителей не будет ни единого шанса.

Выдох. Что я скажу великому Ворону?

Вдох. Правду.

Выдох. Правду.

Вдох. И пусть он решает сам. Но я попытаюсь.

Выдох. Хотя бы попытаюсь.

Я подняла глаза к бесконечному небу, отодвинула бессмысленный страх.

– Куда теперь? – спросил Лийнич.

– Туда. К разлому, – я махнула рукой. – Наверное, он вернётся туда.

Колдун почесал затылок.

– А пойдём! Там хотя бы интересно будет. Хурэгэлдын, ты с нами?

– Разумеется, – сосредоточенно ответил охотник.

– Рюкзаки достать не получится? – спросила я у мужчин.

– Не. Глубоко ушли, – махнул рукой колдун. – Справимся.

Вувыльту крутилась вокруг нас, отбегала вперёд, возвращалась, перебирала содержимое карманов.

– Пойдём. Ну пойдём же, – торопила она.

Я не стала спрашивать, почему она так всполошилась, решила, что обо всём узнаю сама. Когда придёт время. Вышла вперёд, держа курс на вулкан, с которого так и стекала лава. Дым с пеплом поднимались плотным столбом, но их, как и лаву, несло в сторону моря.

Луна светил рядом с солнцем, как будто практически вплотную к нему. Никогда прежде я не видела ничего подобного. Тут же пришло осознание – никто прежде не видел ничего подобного тому, чему стали свидетелями мы. Только радости увиденное не приносило. «Кто я такая, чтобы он послушал меня? – думала я. – Даже Волк предал меня. Не верил в то, что я смогу. А я смогу?»

«Смогу», – свистел в ушах ветер. Невольно вспоминались прикосновения волчьих рук, мягкая шерсть на загривке и нежность во взгляде. Разве смотрел бы он так на меня, если бы не любил? А не обманывала ли я себя, когда смотрела в его глаза? Я споткнулась, упала на колено, ударилась ладонями о камни. Брызнули из глаз злые слёзы, вслед за ними пришли рыдания, смыли лавиной то, что накопилось в уставшей душе.

– Ну-ну, не плачь, Тынагыргын, – утешала меня Вувыльту. – Всё ещё может хорошо закончиться. Ты же умная, придумаешь что-нибудь, – она поглаживала меня по плечам, пока они не перестали вздрагивать.

Я шмыгнула носом в последний раз, встала, посмотрела на место, где на протяжении нескольких тысяч лет спал Ворон, и окончательно успокоилась.

– Ты права, Вувыльту, – ответила я сиплым голосом. – Справлюсь.

Мы шли до тех пор, пока могли найти дорогу. Хурэгэлдын и Лийнич по пути показывали коренья и травы, которые можно было есть. Несколько оставшихся консервов лежали в сумках, а живность разбежалась из этих мест, как только начало трясти.

– Если дойдём до моря, можно попробовать порыбачить, – оптимистично предложил колдун.

– Так и сделаем, – кивнула я.

В вечерних сумерках мы остановились. До моря оставалось ещё несколько километров. Собрали дров, разложили костёр. Лийнич с Хурэгэлдыном наломали хвойных веток, сделали из них подобия спальников. Неудобно, но лучше, чем на камнях. Коренья промыли в ручье, почистили. Я смотрела, как их едят сказки, и не торопилась пробовать. Таких мы ещё не ели. В конце концов, желудок победил разум. Странный солоноватый вкус с лёгкой горчинкой наполнил рот. Я едва не выплюнула, но заставила себя съесть. Оставалось только надеяться на то, что желудок не взбунтуется.

Спать без спальника оказалось неудобно. Мне повезло больше, чем остальным, – кухлянка согревала не хуже синтепона, но сон всё равно не шёл. Все сомнения, что я душила днём, ночью окружили плотным кольцом, стали тянуть силы, нашёптывать свои варианты исхода.

Вой раздался внезапно. Не волчий. Он пронизывал окрестности, отражался эхом от оставшихся сопок и возвращался обратно. Я вскочила, запуталась ногами в ветках и едва не упала в костёр. Вой окружал нас, тянулся со всех сторон. От моря приближались неясные тени. Их глаза светились, а рога тянулись к небу.

Мы встали спинами к костру, замерли.

– Бабушка, Гыронав? – Хурэгэлдын шагнул от костра.

Мы с Вувыльту вцепились за его руки, потянули назад. Из толпы Кэле вышла бабушка. Если бы не блеск в глазах и гнетущая тёмная энергия – я бы тоже приняла её за Гыронав.

– Стой, – прошептала я. – Это не она.

Хурэгэлдын поднял лук с уже натянутой тетивой, направил стрелу прямо в грудь старушке.

Справа выпрыгнул рогатый Кэле, едва не снёс колдуна, но коснулся огня и отпрянул. Развернулся к нам задом и завыл. Злобные духи придвинулись, заметались за границей светового круга. Я подкинула в костёр веток и подняла бубен. Ноги расставила пошире, ловя устойчивое положение. Развернулась так, чтобы костёр пылал прямо за моей спиной. Вспомнила, что чувствовала, когда в прошлый раз разгоняла Кэле возле землянки бабушки Гыронав. Тогда я действовала по наитию, но действие само рождает знание.

Над головой промелькнула тень. Взвыл сбоку один из духов. Костёр полыхнул за спиной, и я ударила в бубен.

Посыпались искры, ветер поднял пламя. Лийнич раскрутил над головой горящую хвойную лапу. Мелькали стрелы Хурэгэлдына.

Всё как в прошлый раз. Но появилось чувство,