Сплетая рассвет - Элизабет Лим

С помощью волшебства юбка расправилась, пуговицы застегнулись одна за другой, пояс сам завязался на талии. Я прижала руки к груди, пытаясь утихомирить свой восторг. Платье сидело идеально. Оно полностью облегало мои бедра, а дальше мягкий шелк расцветал в стороны, как лепестки розы. Сама ткань была теплой, из-за чего казалась живой.

Я распустила волосы и спрятала лицо под тонкой вуалью из остатков шелка.

Затем вышла наружу. Во дворце царил мрак; фонарики, освещавшие садовые тропинки, мерцали, их свечи почти догорели. Но я не нуждалась в фонарике или факеле, чтобы видеть дорогу. Платье сверкало и освещало мне путь.

Стражи уставились на меня с открытыми ртами. Некоторые упали на колени, прижимаясь лбами к земле, словно перед богиней. Никто не спрашивал, кто я или куда направляюсь. Я дошла до Великого храма. Мои плечи напряглись, но я прошла через деревянные двери и подошла к святыне.

Там меня ждал алтарь Аманы, озаренный свечами и благовониями, благодаря чему статуи сияли, хотя в храме никого не было. Я аккуратно взяла связку благовоний и приподняла юбку, чтобы опуститься на колени.

– Амана, благослови и прости меня. Ибо я создала три легендарных платья из твоих детей: солнца, луны и звезд.

Я поставила благовония в горшочек, поклонилась и собралась уже уходить. Затем завыл ветер. Нет, не ветер. Звук напомнил мне ножницы – тихая песня, резонирующая с моим естеством, словно только я могла ее слышать.

Я повернулась. Статуи Аманы засияли ярче.

«Значит, ты нашла моих детей, – произнес женский голос; низкий, властный, но в то же время ласковый. – И сшила мои платья».

Я вновь рухнула на колени.

– Да, богиня-мать.

«Они обладают большим могуществом – слишком большим для твоего мира».

Я склонила голову от ее предупреждения.

– Теперь я это понимаю, богиня-мать, – мой голос задрожал. – И понесу любое наказание, какое ты пожелаешь.

Амана задумалась. «В наказании нет нужды. Ты много страдала, а сила платьев может дорого тебе обойтись. – Она помедлила. – Я сжалюсь над тобой и освобожу от одного бремени. Назови мне свое самое сокровенное желание, Майя. И я его исполню».

Мое сердце наполнилось надеждой. В голову сразу пришел ответ.

– Умоляю, Амана, освободи Эдана от клятвы императору Ханюцзиню, чтобы он был свободен.

Запах благовоний усилился, а глаза Аманы сузились. «Твое желание будет иметь огромные последствия, Майя. Эдан не сможет выполнить обещание, данное демону Бандуру. Тебе придется заплатить за нарушенную клятву».

– Мне все равно, – пылко произнесла я. – Я люблю Эдана.

Последовала пауза. Я затаила дыхание в ожидании.

«Ты действительно желаешь только любви? В тебе кроется ярость, дитя. Ярость и большое горе. Может, ты хочешь чего-то для себя?»

При этих словах мои плечи поникли. Богине-матери врать нельзя.

– Я годами мечтала, чтобы моя семья снова была единой, – тихо призналась я. – Но такую потерю даже ты, богиня-мать, не можешь исправить. А тем временем Эдан… для него еще не все потеряно.

«Значит, будь посему, – наконец сказала Амана. – Именем света и крови звезд, которыми он связан, твоя любовь будет свободна».

– Спасибо, – прошептала я. – Спасибо, Амана.

Я трижды поклонилась, прижимаясь к прохладным деревянным доскам пола храма, а затем сбежала по трем ступенькам. Мое сердце отяжелело от благословения Аманы, руки широко распростерлись от надежды – завтра сплетется новый рассвет.

Я проспала гонг, оповещающий о рассвете, и даже обычные утренние колокола. Когда Амми ворвалась ко мне в комнату, то обнаружила меня спящей поверх одеяла, со свисающими с кровати ногами.

Она яростно потрясла меня за плечи.

– Все тебя ждут! – воскликнула служанка, ее косы взметнулись от беспокойства. – Ты должен был появиться в комнате леди Сарнай двадцать минут назад!

Я подскочила на месте. Первым делом увидела алое солнце. Оно сердито светило на меня, окутывая комнату багровым сиянием – и даже поднос с завтраком, оставленным на полу несколько часов назад. Суп частично вылился на лакированный поднос и в свете солнца напоминал кровь.

Мой взгляд переместился к платьям. Из солнца и луны были аккуратно сложены стопкой, готовые явиться пред глаза императора Ханюцзиня и леди Сарнай. Но последнее… оно висело на стуле, его подол задевал пол.

Должно быть, все это было сном.

– Вставай, вставай! – Амми потянула меня за руку, пытаясь поднять с кровати. – Хорошо хоть, что ты уснул в одежде.

Так и было. Странно, но я не помнила, как переоделась прошлой ночью. Слева от меня стояло длинное и прямоугольное зеркало с палисандровой рамкой. Я увидела свое отражение: впалые глаза, уставшие от беспокойства и недостатка сна, пряди черных волос, спутавшиеся на концах. Ничего необычного.

Я связала волосы и расправила штаны.

– Все-все, я проснулся.

Амми отошла и скрестила руки.

– На завтрак нет времени, – наклонилась, чтобы вытереть капли супа с подноса. – Я оставлю его здесь, чтобы ты мог поесть позже.

Я кивнула, застегивая пояс с инструментами. Ножницы знакомо прижались к боку.

Амми стряхнула пыль с моей шляпы и передала ее мне.

– У тебя отросли волосы.

Я замешкалась, жалея, что чары Эдана распространились и на Амми. Было бы приятно, если бы хоть одна девушка знала мой секрет.

– Знаю, – ответила я, забирая шляпу. – Спасибо.

Я сложила платья в корзинку и поспешила к дому леди Сарнай, чуть не забыв трость и что должна хромать. Как и в Летнем дворце, Орхидейный павильон находился в другом конце территории, и пока я шла по открытым коридорам и дворикам, то старалась избегать взглядов на небо. Боковым зрением я заметила огненные облака, и даже моя тень приобрела красный оттенок. Но я отказывалась поднимать голову и смотреть на пламенно-алое солнце.

Я спешно поднялась по ступенькам и, когда стражи впустили меня внутрь, упала на колени в поклоне.

– Ваше императорское величество, я приношу глубокие извинения за…

От вида императора Ханюцзиня у меня пропал дар речи. Низкий и слабый правитель, которого я встретила всего пять дней назад, пропал. Благодаря магии Эдана он вновь стал могучим императором, которого все любили и боялись. Его волосы были черными, словно эбеновое дерево, и прятались под головным убором, полностью сделанным из золота. Его глаза лучились, хоть и не добротой. Эта маска была настолько потрясающей, что я забыла, как он выглядел на самом деле.

Я оторвала от него взгляд, не желая позволять магии играть с моим восприятием и чувствами. Рядом с императором стоял Эдан. Я поджала губы. Мы не виделись уже много дней. Его волосы стали короче, кудри были зачесаны назад, и он был одет в черный халат, который всегда носил в присутствии своего господина.