Враг моего мужа - Маргарита Абрамова

— Прости, птичка, — он прижался губами к моему виску, обжигая дыханием кожу, — Разреши хотя бы тебя целовать. Я не могу остановиться. Ты слишком вкусная.

— Тебе всегда мало поцелуев… — попыталась отстраниться, но он держал крепко, — И оденься наконец. 

— Конечно, мало, — он даже не стал ничего отрицать, — Я залюбил бы тебя до обморочного состояния, но нам ещё возвращаться. Хотя мы можем сбежать. Или же я принесу тебя залюбленную твоему папеньке под утро и скажу, что ты теперь моя и точка.

— Это и есть твой план? — я приподняла бровь, пытаясь не улыбнуться.

— Один из… — он пожал плечами, — Самый быстрый и эффективный. 

Я отстранилась от него, нашла его брюки и протянула их этому невозможному мужчине, который, кажется, не собирался успокаиваться.

— Есть что-то менее радикальное, мистер Монтре?

— Было так славно, когда ты сама пришла ко мне, — он взял брюки, но не торопился одеваться. Вместо этого он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд ласкает мою кожу.

— Да неужели? 

— Такая решительная. На всё готовая. 

— Да, и угодила в твой капкан.

— Не прибедняйтесь, мисс Райвуд, — он, наконец, начал одеваться, и я выдохнула с облегчением, — Ваши капканы тоже сработали.

— Я ничего не ставила.

— Но я всё равно угодил в него.

— Это больше похоже на самоловство, — я улыбнулась и укуталась в его плащ.

Без его объятий стало зябко. Ночной воздух был прохладным, и я чувствовала, как ветер касается моей кожи, оставляя мурашки. 

Богиня, я лишилась невинности, подумать только, в третий раз! Про первый раз я даже вспоминать не хочу, да и не было что там помнить. Дамиан заполнил собой все воспоминания. С ним я чувствовала себя желанной. Женственной. Этот невыносимый тёмный дракон расправил мои светлые крылья, и я почувствовала, что могу летать.

И нельзя не признать очевидного — я влюбилась. Иначе бы вряд ли простила бы ему всё. Я должна была стукнуть его чем-то потяжелее, или ударить коленом между ног, чтобы не светил своим тут большим достоинством. Но я ничего из этого не сделала. Наверное, зря. Проучить бы его не помешало, но новость о том, что он отменил помолвку, сбила всю мою решительность. Она заставила меня поверить, что я для него что-то значу.

Я не знаю, как это случилось, но вот мы здесь, и видит Богиня в храме на том берегу, я уже не смогу без этого мужчины. Он просто ужасен: бесцеремонен, прямолинеен, нахал и высокомерен до невозможности. Но когда он целует меня, я забываю обо всём, а в груди разливается такое согревающее тепло, что готова простить ему все его выходки.

— А вдруг это быстро пройдёт? — не отрывая взгляда от храма, спросила я.

— Что именно, пташка? — он закончил одеваться и подошёл ко мне со спины, обнимая, согревая меня своим теплом. Его руки обвили мою талию, а подбородок лег на плечо.

— Всё это, — я смотрела на отражение храма в тёмной воде, — Твоя страсть… твои чувства… я тебе надоем, и ты пожалеешь, что связал со мной жизнь.

— Ты помнишь, что Монтре не изменяют своим жёнам? 

— Да, — развернулась к нему, — Но я боюсь, что надоем тебе и ты увидишь во мне только проблемы.

— Какие глупости в твоей светлой головушке, — он поцеловал меня в лоб, — Всегда можно развестись. Я же не думаю, что ты однажды влюбишься в какого-нибудь напыщенного светлого кретина. Я просто переломаю ему хребет.

— Ему? Не мне?

— С тобой мы поговорим по-другому. Сразу выкинешь всю дурь из головы. 

— Пойдём, зайдём, — посмотрела в сторону светлого храма, который возвышался на холме, освещённый мягким серебряным светом.

— Куда? — он проследил за моим взглядом, — В храм?

— Да, — кивнула, чувствуя, как внутри поднимается странное волнение.

Внутри здания лился мягкий свет, будто звал туда. Мне казалось, что я должна зайти.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Пожалуйста… 

— Хорошо, — он вздохнул, — Но я лучше бы выпил вина и перекусил. Жутко проголодался. А потом ещё целовал тебя до утра.

Но я уже потянула его в сторону тропинки, не слушая возражений.

Я замерла перед входом. Я стояла на пороге светлого храма в одной ночнушке, в мужском плаще, после того, что случилось на берегу озера… Я оробела. Неловкость окутала меня, заставляя сжимать края плаща и прятать глаза. Да ещё и другое…

— Что такое? 

— Давно не была здесь, — ответила я тихо, — И не помню, почему перестала приходить сюда. В детстве я часто бегала сюда, когда мне было грустно. А потом…

Храм был ближе к дому, но мы ходили в центральный. Этот же был маленьким и уютным.

Сейчас здесь никого не было, странно, что он открыт ночью.

К нам вышла женщина в белом. Я поклонилась ей, запахивая плащ, чтобы она не видела мою ночную одежду. Дамиан стоял ровно, не сгибаясь. Он был тёмным, и его не волновало осуждение светлых. 

— Можно мы побудем здесь? — спросила ее тихо.

— Конечно, дитя, — она улыбнулась мне, — Богиня всегда рада её детям. 

— Даже тёмным? — уколол за моей спиной Дамиан.

— Даже тёмным, — служительница посмотрела на него, и её улыбка стала шире, — Значит, Богиня привела тебя на светлый путь. 

— Сомневаюсь, — хмыкнул он.

— Дамиан… — шикнула я на него и он замолчал.

Но служительница лишь улыбнулась, сжала мою ладонь и удалилась, оставляя нас одних с мерцающим светом свечей и статуей Богини, возвышающейся перед нами. 

В центре храма стояла статуя богини. Перед ней был небольшой фонтан, вырезанный из белого камня, с водой, которая стекала по её ладоням. Богиня словно дарила жизнь, словно держала в руках саму суть этого мира. В детстве я часто касалась её ладоней и о чём-то просила.