Перелом во времени - Джули МакЭлвен

– Тут есть что-то еще, Вестон не отрицал, что леди Довер оказывала на него давление, чтобы он продемонстрировал свою преданность ей.

– Да нет же, он отрицал это. Он сказал… – Элдридж нахмурился, когда вспомнил детали беседы. – Он сказал, что он уже был женат… ах, понимаю, о чем вы. Он не сказал четкое «нет».

– Да. Так что давайте предположим, что этот уклончивый ответ означает, что мы идем по правильному следу и леди Довер действительно заставляла его развестись с женой и жениться на ней. Я думаю, что Ребекка права: открыто надеть то ожерелье означало объявить войну.

– Я не уверен, что ей удалось бы таким образом достигнуть своей цели. Единственное, что ей удалось, так это выставить их отношения на всеобщее обозрение и унизить тем самым все семейство Вестонов.

– Нужно включить огонь, чтобы заставить воду вскипеть.

Элдридж улыбнулся.

– Очень точно сказано.

Они остановились, когда дошли до конца улицы. Перед ними была Гросвенор-сквер. Кендра отчетливо видела дом леди Довер.

– Десять минут, и мы шли неспешно, – сказала она. – Быстрым шагом можно было бы дойти и за пять. Пять минут, чтобы добраться до ее дома, десять, может, пятнадцать на то, чтобы заколоть ее и изуродовать лицо, еще пять, чтобы успеть вернуться на бал леди Франсис…

Кендра представила себе эту картину: убийца, пробирающийся в тени, стучащий в дверь леди Довер. Обмен любезностями. Затем она приглашает убийцу наверх в гостиную.

Она встретилась с герцогом взглядом.

– Полчаса понадобилось бы убийце. Он мог убить леди Довер быстрее, чем закончился один танец.

– Хорошо, что вы вернулись, мисс Донован. Нет, не снимайте свою накидку, – приказала ей леди Этвуд, как только Кендра и герцог зашли в прихожую. Длинная юбка темно-синей мантильи пожилой женщины вздымалась, пока она быстро спускалась по лестнице. Она завязывала ленточки своей шапочки под подбородком, а ее глаза сфокусировались на Кендре. – Нам нужно уходить, у нас встреча с мадам Годе. Мы уже опаздываем.

Портниха, вспомнила Кендра. Вот и не получилось у нее обновить записи на грифельной доске и перечитать свои заметки. Скорее всего, заметив ее раздражение, герцог успокаивающе похлопал ее по руке.

– Выше нос, моя дорогая. Мне говорили, что это не больно.

– Ничего себе. – Графиня посмотрела гневно на них обоих. – Такое впечатление, что я тащу эту особу в работный дом.

– Мисс Донован, добрый день! – Наверху лестницы показалась Ребекка, а за ней и Алек. – Я зашла к вам, а леди Этвуд любезно пригласила меня составить вам компанию у мадам Годе.

Она подняла свои юбки и практически пролетела над ступеньками, заслужив критический взгляд от леди Этвуд.

– Леди не носятся по лестницам.

Ребекка ничуть не смутилась и заулыбалась, остановившись рядом с Кендрой. Появился Хардинг с ее рединготом и шляпой в руках.

– Спасибо, Хардинг. – Ребекка многозначительно посмотрела на Кендру, надевая свою верхнюю одежду, а затем сказала:

– Знаете, мадам Годе просто мастер своего дела. полагаю, многие леди из высшего света – ее постоянные клиентки. Не удивлюсь, что и леди Довер к ней часто ходила.

– Бекка права, – сказал Алек и спустился по лестнице не так грациозно, как обычно. Он по-прежнему прикладывал свою руку к ребрам. – Могу подтвердить, что леди Довер была клиенткой мадам Годе. Что вы выяснили у Вестона?

Леди Этвуд сделала Кендре и Ребекке жест руками, будто бы прогоняя птенцов. «Нет времени обсуждать это сейчас. Нам пора, пойдемте».

За ними герцог мягко ударил Алека по плечу.

– Пока леди будут у модистки, я расскажу вам, что нам удалось узнать, мой мальчик. Пройдемте в мой кабинет. Мы там устроимся поудобнее.

* * *

Заведение мадам Годе находилось на Бонд-стрит, на улице, которая была невероятно модной в это время, так же как и в двадцать первом веке. Само здание имело три этажа, было отделано бежевым песчаником. На первом этаже были широкие окна, на следующем они имели узкую прямоугольную форму, а на самом верхнем этаже окна были заложены кирпичом – ловкий способ уйти от налога на окна, который Корона наложила на свой народ более ста лет назад.

Над косыми вершинами крыш небо снова потемнело, облака несли в себе дождь, который вот-вот должен пойти. Но все же пасмурная погода не была препятствием для покупателей. Бонд-стрит кипела, это была оживленная улица, где стук колес элегантных карет смешивался с громыханием от дилижансов и больших телег, перевозящих товары. Непрекращающееся цоканье копыт лошадей эхом отлетало от булыжной мостовой. Все слои общества – Кендра начинала различать принадлежность к тому или иному классу по одежде – сновали по пешеходным дорожкам.

Кучер развернул ступеньки, и они уже ступили на землю, когда громкий шум привлек их внимание. Две лошади, тащащие тележку, вдруг встали на дыбы и заржали. Тележка опасно накренила вбок, кучер издал свирепый крик.

– Проклятье! Ты чуть не попал под колеса, чертов идиот!

Молодой человек, перебегавший широкую улицу и чуть было не растоптанный лошадьми, ответил грубым жестом, который не изменился за сотни лет.

– Лондон, – фыркнула леди Этвуд, ее рот от недовольства сжался в узкую линию. – Постоянный бардак.

Она прошла к магазинчику портнихи. Колокольчик, прикрепленный к двери, зазвенел, когда они вошли в помещение, в воздухе висел тяжелый запах лилий и жасмина. Длинные дубовые столы были расставлены перед полками, загруженными круглыми бочонками, которые были слегка наклонены, чтобы можно было разглядеть весь ассортимент роскошных тканей, переваливающихся через край и создающих таким образом красивую композицию. Перед элегантным резным мраморным камином стоял низкий столик, несколько стульев и диван. Уютно потрескивал огонь.

В солнечные дни мадам Годе, вероятно, полагалась на естественное освещение, поступавшее через огромные окна с несколькими секциями, которые выходили на улицу. Сегодня же по всей комнате были зажжены масляные лампы.

– Bonjour! Bienvenue![11]

Из-за желтой шелковой занавески, скрывающей дверной проем в другом конце магазинчика, появилась женщина, желтая ткань затрепетала от ее резкого движения. Мадам Годе была симпатичной брюнеткой небольшого роста и неопределенного возраста. На первый взгляд Кендра дала бы ей тридцать пять, но подойдя к ней поближе, она поняла, что ей должно быть по меньшей мере на десять лет больше. Вне зависимости от возраста портниха была лучшей рекламой своему ремеслу, на ней было простое платье абрикосового оттенка, приподнесенное с достоинством, которое, казалось, было заключено в генетическом коде французов.

– Леди Этвуд. – Улыбаясь, мадам Годе пожала руки графине и поцеловала ее в обе щеки, не касаясь их – невероятный уровень фамильярности для этой эпохи. Она говорила с французским акцентом, который немного смягчился за те годы, что она провела в Лондоне. – Vous êtes magnifique! Toujours aussi ravissante. Vous éclipsez toutes les autres femmes![12] Раскроете мне свой секрет, oui?[13] Я становлюсь все более изможденной в старости, в то время как вы только молодеете.