Пара для Эммы - Юлия Меллер

— Ну, а как же?! Я должен понимать, есть ли у меня преимущества перед этим видом или нет.

— Ну и как? — спросила сердясь, не ожидая ответа, но муж ответил спокойно.

— Змей явно ощутил моё давление, но у него хватает сил не терять голову.

Эмма сдулась и миролюбиво попросила:

— Ты организуешь мой визит к пленнику или мне самой?

— И охота тебе, — буркнул Ратмир, думая о том, что мерзкого змея необходимо помыть и вообще лучше бы перевести его в другую камеру, чтобы жене не пришлось дышать тем смрадом, что въелся в стены.

И всё-таки Ратмир тянул время, делая вид, что забыл или что гномам не до организации визита прославленной правительницы оборотней в казематы. Но чем больше было препятствий, тем настойчивее становилась Эмма.

Она была уверена, что наги разумны, но сложно было сомневаться в компетенции эльфов, поэтому Эмма не могла заранее объяснить окружающим своего настойчивого желания увидеть узника и выглядела капризной.

В конце концов ради неё пленника вытащили из каменной ямы, окатили несколькими вёдрами воды, и привели его в небольшой зал.

Господин Чаргеч брезгливо морщился, разглядывая при достаточном освещении закованного змеелюда, Ратмир хмурился, не давая Эмме приблизиться к нему, а стражи деловито натягивали цепи, чтобы крепко зафиксировать пленника и показать своё негативное отношение к подопечному.

Эмма вспоминала пережитый ужас, сковывающий тело, и невольно отмечала, что этот наг выглядит жалко. Его шкура была блёклой, острые резцы выбиты, скулы очерчены так, что, кажется, порежешься о них, а цвет лица напоминал покойников из фильмов ужасов, что явно отражает глубочайшее нездоровье пленника.

— У вас есть вторая ипостась? — спросила Эмма по гномьи, потом на общечеловеческом и по-эльфийски.

Стражи дёргали пленника, чтобы он как-то реагировал и развлёк госпожу, а Эмма перебирала все ранее услышанные здесь языки для того, чтобы наг понял, что она добивается от него демонстрации своей речи. Пусть хоть что-то скажет, хотя бы то, что он не понимает её! И он ответил. Прошелестел-прошипел, за что получил новые тычки, но Эмма успела расслышать и понять.

— Сше-ха-ш-х-шис-с… — издала она в ответ непонятный для всех набор звуков и замерла в ожидании.

Пленник резко поднял голову и неотрывно прожигал её взглядом, а потом быстро-быстро заговорил на своём языке.

— Вы не смеете меня здесь держать! Я сын протектора, и воины моего отца отомстят за меня! Мелкие насекомые с волосами на лице проклянут тот день, когда лишили меня солнца и благословенных песков Ши! Я за каждый день, проведённый здесь, потребую компенсации…

— Эй, болтун, утихни, — раздражённо оборвала его Эмма, испытывая облегчение, что дар иномирянки работает.

— Да как вы смеете! Я сын протектора…

— Слушай, ты, змеёныш! Тебе оказана честь предстать перед правителями и вельможами высочайшего ранга, так что не позорь себя речами избалованного несмышлёныша, как и род воинов, чьим сыном ты являешься.

Наг затих, недовольно раздувая ноздри и внимательно осматриваясь. Неожиданно для всех он слегка склонился в сторону Эммы.

— Я не могу принять мирную ипостась перед вами, Драгоценная Госпожа, так как после оборота окажусь нагим.

В зал набивались советники со своими секретарями, прибежали эльфы, и все, затаив дыхание, слушали, как разговаривает правительница оборотней с узником.

Теперь, когда звучали не короткие слова, а полновесные предложения, то многие звуки стали различимы на слух. Это был своеобразный язык, но не более сложный, чем гномий, по мнению эльфов.

Обилие шипящих сбивало с толка, но в речи госпожи Эммы многие отчётливо слышали гласные и успевали уловить другие звуки. Она говорила медленно, тщательно проговаривая слова, и было видно, что язык ей даётся трудно, но пленник её понимал, как и она его.

Чем больше слов слышала Эмма, тем легче ей становилось общаться.

— Будьте добры, — обратилась она к господину Чаргечу, — велите принести эльфийские банные халаты, и тогда мы сможем увидеть смену ипостаси у нага.

— Он оборотень? — ахнули окружающие.

Во время короткой заминки Эмма кинула нагу яблоко, которое он съел чуть ли не целиком. А когда ему на острие палки протянули халат, то пленник окинул всех презрительным взглядом и, сменив ипостась, выскользнул из наручников, накинул на себя халат и расхохотался. Если бы нага не держали в глубоком запертом каменном углублении, то он мог выбраться и уползти в любой момент, так как цепи его не держали.

Все отпрянули, зашушукались, но молодой человек в халате не вызывал такого суеверного ужаса, как огромный змей с получеловеческим туловищем, и вновь все подались вперёд, чтобы ничего не упустить.

— Позвольте, что же получается, он разумный? — опешили эльфийские учёные.

— Дикарь! — загомонили гномы, продолжая настороженно следить за пленником.

— Госпожа, — обратился к Эмме советник, — допросите его. Нам надо знать их численность, каким оружием они располагают, какой магией владеют.

— Господин Чаргеч, перед нами спесивый юнец, который посчитает своим долгом трепать нам нервы, — отрицательно покачала головой она.

— А если… — жест гнома не понять было невозможно.

— А если вы примените пытки, то он будет врать.

— Господин Чаргеч, — оттеснив Эмму от коротышки, влез Ратмир, — моя жена не обязана даже слушать ваше возмутительное предложение!

Гном готов был растерзать оборотня, но затих, так как госпожа начала о чём-то спрашивать пленника.

Он был строен, хотя любой узник мог похвастаться худобой! Глаза юноши по форме были под стать эльфийским, только их цвет был коричневым, а вот спутанные волосы поражали двумя цветами.

— Назовите своё имя, — потребовала Эмма, ожидая, что наг закочевряжится и ей придётся что-то мудрить, чтобы разговорить его, но выдержав паузу, она услышала:

— С-с-сейш-ш-шел.

— Просто Сейшел?

— Вам этого достаточно.

— Не вам, молодой наг, это решать, но я не намерена ссориться. Вы понимаете, что ваш народ объявил войну оборотням и подошёл вплотную к границам гномов?

— Оборотни — это зверолюди? А гномы — это коротышки?

Короткий кивок его удовлетворил.

— Мы не объявляли войну. Это они оказались на нашей территории!

— Вы знаете, что это не так, — терпеливо ответила Эмма, чувствуя свою ответственность за этого поганца: она его единственный шанс хоть на что-то.

— Там, где пески — там наша земля!

— Вот теперь мы подошли к очень серьёзному вопросу. Откуда взялись ваши пески? Почему они двигаются? Вы понимаете, что это нарушает гармонию нашего общего мира?