Расплетая закат - Элизабет Лим

У Бандура тоже была трещина в центре.

По моей коже прошла дрожь, когда я надела цепочку на шею и сжала кулон в кулаке. Тот засиял, и я с затаенным дыханием наблюдала, как лунное платье начало сматываться. Его серебристые ленты кружились, а само платье становилось все меньше и меньше, пока не исчезло в трещине кулона.

Когда оно полностью скрылось внутри, я почувствовала, что кулон стал легче. Но из-за отсутствия остальных двух платьев в моей груди образовалась пустота. Солнце, луна и звезды хотели быть вместе.

«Остальные платья в комнате леди Сарнай», – подумала я, с трудом сглатывая. У меня не было времени идти за ними. Пора было уходить. Слишком много людей видели силу платья и моего кинжала, когда я столкнулась с шаньсэнем. Если император найдет меня, то заставит остаться, чтобы защищать дворец. Я никогда не смогу снять свое проклятие.

Но в глубине души я знала, что Бандур прав. Теперь платья Аманы были моим источником жизненной силы.

Я не могла уйти, не собрав все.

– Мы слышали сигнальные колокола, – сказала дрожащим голосом Цзюнь, когда впустила меня в покои леди Сарнай. – Император… он в опасности? Шаньсэнь атаковал нас?

– Да, – ответила я со всей серьезностью, – но сейчас он отступил.

– Почему он перешел в наступление? Шаньсэнь узнал, что вы не…

Цзюнь не смогла закончить предложение, а я не нашла в себе сил, чтобы подтвердить ее опасения.

– Уже все кончено. – Я замешкалась, заранее ненавидя себя за последующую ложь. – Император приказал мне забрать платья для сохранности.

– Слава богам, – пылко произнесла Цзайни. – Они прокляты.

Служанки показали мне на сундуки леди Сарнай.

– Пожалуйста, заберите их.

Я взяла в охапку платье – платье из крови звезд было по-прежнему порвано после того, как я срезала его с леди Сарнай – и спрятала их сущность в кулоне.

Внезапно из-за закрытой двери спальни послышался сиплый крик.

Поначалу он больше напоминал звериный, чем человеческий. Низкий и протяжный, он походил на скуление раненой лисы. Но когда он раздался вновь, я узнала голос.

Леди Сарнай. В ее комнате сильно пахло благовониями, якобы изгонявшими злых духов, которые, по мнению Цзюнь и Цзайни, напали на нее.

Я передернулась от вида принцессы. Служанки покрыли ее кожу мазью и почти полностью перевязали тело бинтами, оставив открытыми нос, рот и уши, но даже те пестрили фиолетово-синими ожогами и красными пятнами, отдаленно напоминавшими кровь звезд.

– Демоново дыхание, – прошептала я. – Она выглядит даже хуже, чем раньше.

В глазах Цзюнь и Цзайни витали призраки. Судя по их виду, последние два дня они не ели и не спали. Зная Ханюцзиня, я могла поспорить, что он под страхом смерти запретил им покидать покои леди Сарнай. Дрожь в их голосах лишь подтвердила мои подозрения.

– Мы… мы все перепробовали, мастер Тамарин.

– Что бы мы ей ни давали, она не просыпается. А ее кожа в местах, которых касалось платье… она меняется: то синяя, то серая. Мы никогда не видели подобного.

Служанки испуганно жались друг к другу.

– Вряд ли она надолго задержится в этом мире.

– Его величество не посылал за доктором? – Мой спокойный голос удивил даже меня саму.

Цзюнь и Цзайни покачали головами.

Неудивительно. Скорее всего император боялся, что королевский лекарь может раскрыть тайну, что леди Сарнай при смерти. Хотя после случившегося на банкете это перестало иметь значение.

Я сглотнула. С моей стороны было бы непростительно оставить леди Сарнай в таком состоянии.

Мне в голову закрались мрачные мысли. «Брось ее. Она никогда не проявляла к тебе доброты. Пусть умрет».

Я повернулась к двери, но тут леди Сарнай закашлялась. Это прозвучало так жалостливо и нетипично для свирепой принцессы, которая когда-то нагоняла на меня страх.

«Подумай о том, как она перерезала глотки тем стражам. Она бы не раздумывая бросила тебя».

Я даже не сомневалась, что это правда.

«Так оставь ее».

До чего было бы легко прислушаться к этому темному голосу разума в моей голове, позволить демону лишить меня человечности одной мыслью за другой. Но во мне еще теплились остатки прошлой Майи. «Ты сильнее этого, – настаивала она. – Не поддавайся».

«Брось ее! – упрашивал демон. – Она бы не мешкая поступила так с тобой».

Да, но я не леди Сарнай.

Я – Майя Тамарин.

Мой мешок соскользнул с плеча и приземлился на пол с глухим стуком, когда я присела рядом с леди Сарнай, игнорируя непрекращающийся шепот внутри себя.

Как же ее спасти?

Даже если бы к ней пустили лекарей, они бы ничего не смогли сделать. Единственный человек, который мог бы ей помочь, покинул дворец.

– Где находятся покои лорда-чародея? – спросила я.

Цзюнь удивленно заморгала, ее широко расставленные глаза смотрели на меня с недоумением.

– В Летнем дворце они были рядом с Великим храмом, – нетерпеливо продолжила я, хватая запасную простыню со стула леди Сарнай. – Где они здесь?

– Но лорд…

– Да, отсутствует, я знаю. Это срочное дело.

Они выпалили ответ, и я ушла.

…

Стражи уже начали прочесывать дворец, пытаясь найти меня. На каждом углу я слышала, как они выкрикивали мое имя: «Мастер Тамарин, покажитесь! Мастер Тамарин!»

Под густым покровом облаков мне удалось быстро сотворить маскировку из простыни леди Сарнай. Я накинула ее на голову и побежала к северному концу Осеннего дворца.

Весь внутренний двор пустовал. Тени оккупировали дорожку к дому Эдана, который не мог похвастаться ни праздничными фонариками, ни цветами, ни какими-либо другими украшениями в честь свадьбы. Я скользнула за двери и притворила их за собой.

Все комнаты явно обыскивали. На полу валялись книги и свитки, которые беспечно скинули с полок. Стол был заставлен чернильницами и кистями, кровать превратилась в перевернутое месиво из простыней и перьев. В воздух поднялось облачко пыли, когда я обошла сломанную птичью клетку и прошла глубже в его покои.

Я не знала, где искать лекарство для леди Сарнай, но рабочее место Эдана казалось лучшим вариантом для начала поисков.

Его стол был завален картами. Некоторые страницы пожелтели от времени и пахли незнакомыми мне специями. Еще там лежали ежедневники, заполненные его аккуратным почерком, с иллюстрациями стран, о которых я никогда не слышала. Я пролистнула верхний ежедневник, останавливаясь на рисунке знакомого паука Нива. Наверное, Эдан сверялся с этими записями перед путешествием в Халакмаратскую пустыню. Язык, на котором они были написаны, тоже был мне незнаком.