Смерть леди Далгат. Исчезновение дочери Уинтера - Майкл Дж. Салливан

– Я участвовал во второй, – сообщил Адриан.

Эвелин вскинула подбородок и посмотрела на него поверх чашки:

– Под чьим знаменем?

– Лорда Белстрада.

– Ты сражался под стягом Чедвика, первого полка Уоррика в коалиции под командованием Ланиса Этельреда? Тот конфликт предотвратил второе серьезное вторжение ба ран газель в Аврин. Во время него Руфус Ланкстирский украл у сэра Бректона, старшего сына Белстрада, заслуженную славу. Необдуманная, безрассудная атака северянина на овраг сделала его героем битвы, хотя и стоила жизни почти всем его людям. Он бы тоже погиб, если бы ба ран газель не были потрясены этой глупостью наравне с остальными.

Адриан моргнул, его челюсть отвисла.

– Закрой рот, дорогуша. Это Рошель, и через наши порты проходят не только материальные ценности. Мы любим историю. Мой покойный муж был особым ценителем древностей, и его страсть передалась мне. – Вдова глотнула чаю. – Как я говорила, Гленни Третий выиграл Первую битву на Виланских холмах. Торжества привели его на противоположную сторону залива в замок Блайтин, прежний оплот империи в изгнании и церкви Нифрона – по крайней мере, до строительства Гром-галимуса. Следующие несколько дней Гленни провел, пьянствуя и купаясь в похвалах аристократов. Когда настало время уезжать, его ждал сюрприз. Старинным семействам не понравилась мысль о сильном императоре, которого не одобрила церковь. Они боялись, что истинного наследника Новрона забудут.

– Они убили его?

– Господи, нет, – покачала головой Эвелин. – Как и сейчас, в те времена аристократы славились своей трусостью. Они чурались убийств. Вместо этого они заперли Гленни Третьего в подвалах замка Блайтин. Если верить слухам, гранитная скала, на которой стоит замок, пронизана древними туннелями и бесчисленными темницами серетов. Они заперли Гленни, замуровали и ушли. Как вы можете предположить, предав собственного императора, кто только что спас империю, они испытывали вину. И потому здесь, в Рошели, в городе, лежащем в тени замка Блайтин, эта вина породила легенду. Якобы Гленни был огорчен своей участью и, будучи вместилищем амбиций, которые не смогла загасить даже смерть, превратился в монстра и выбрался из подземелий. Теперь он разгуливает по Рошели в поисках предавших его аристократов. Все они давно умерли, но Гленни этого не знает и когда видит кого-то, похожего на одного из них, мстит. И его месть кровава, всегда кровава.

Эвелин сделала еще один глоток, поставила чашку и потянулась к печенью.

– А синий цвет? – напомнил Адриан.

Эвелин небрежно отмахнулась:

– Синий отгоняет зло. Вот почему приличных младенцев мужского пола всегда кутают в синий, желая защитить от демонов и злых духов. Суеверные дураки готовы раскошелиться для защиты своих драгоценных малюток.

Адриан обдумал эти слова.

– А как насчет девочек? Разве о них родители не тревожатся?

– Девочки не нуждаются в защите. Они не интересуют злых духов. – Эвелин даже не пыталась скрыть едкой ухмылки. – Ведь они женщины, а женщины не имеют никакого значения. Ни один уважающий себя демон не станет тратить время на девочку, поэтому им подойдет и дешевый розовый цвет.

* * *

– Куда мы направляемся сегодня, мой верный пес? – спросил Адриан, когда Ройс, вновь надев плащ, быстро зашагал по Мельничной улице, удаляясь от реки. Адриан опять пытался не отстать от стремительно поднимавшегося в гору напарника.

Он по-прежнему считал, что вчера им повезло, однако не мог отрицать, что в поисках герцогини они почти не продвинулись. Они с Ройсом знали, где живет трудившийся в поместье гном, который мог быть кучером герцогини. Им было известно, что вышеупомянутый гном присутствовал на подозрительной встрече с калианцем, теперь мертвым, судя по всему, павшим жертвой пятисотлетнего призрака обманутого императора. Имелся также фантом, который пытался убить их камнем и кого Ройс ошибочно счел погибшим. Этот неуловимый мир весьма успешно пережил падение с крыши собора в реку Роше, после чего нанес им визит, но не оставил ни имени, ни адреса.

– Снова в гномье царство? – поинтересовался Адриан.

– Нет, – ответил Ройс. – Сегодня мы посетим похороны.

– Похороны? Чьи?

– Это я и надеюсь выяснить. – Ройс остановился на первом перекрестке. Мимо пронеслась корзина, подхваченная сильным ветром. – В какой стороне находится тот чудесный калианский базар, который так тебе понравился?

– Он рядом с гаванью, в Новом Гур Эме, рядом с тем местом, где мы вчера обедали.

Ройс зашагал по улице, держась тротуара, чтобы не попасть под телегу.

– Бьюсь об заклад, у калианца без лица была семья, а семьи, как правило, хоронят своих мертвецов. Если увидим похороны – процессию, группу родственников на кладбище или у дома, – значит, с большой вероятностью отыщем безлицего человека.

Ближе к заливу движение стало оживленнее, в воздухе запахло солью и рыбой. Люди толкали груженые тележки в гору, а пустые – обратно к пристаням, несли корыта, ящики с инструментами, лестницы. Несколько человек в свободной матросской одежде вывалились из дверей и, щурясь на солнце, поплелись к кораблям. Другие бродили словно в тумане, без видимой цели и направления, с изумлением разглядывая здания, магазины и лотки. Адриан понял, что сам вел себя так же, и догадался, что эти люди приехали в город, чтобы стать свидетелями исторического события – коронации нового короля.

Адриан изучал улицы и очертания домов, пытаясь вспомнить свое ночное путешествие. Он высматривал что-либо знакомое, но при свете дня все выглядело совершенно иначе. Узнав квартал ветхих строений, он свернул на узкую улочку и обнаружил то, что искал: гору разбитых ящиков, открытую сливную решетку и бельевую веревку над головой. Белье сняли, а лестницу убрали, однако куча конского навоза с отпечатком ноги Адриана никуда не делась.

– Мы близко, – сказал он.

Адриан свернул не туда, затем вернулся и обнаружил шаткий деревянный забор. Их никто не видел, и они вместе с Ройсом перепрыгнули через него. Оказавшись на территории мятых ведер, Адриан нашел перекресток и заметил вдалеке шпили собора. Переулки, такие зловещие прошлой ночью, днем выглядели обычными. Адриан повернулся спиной к Гром-галимусу и через несколько шагов был вознагражден видом кровавого следа, тянувшегося в аллею.

Под звон колоколов Гром-галимуса Ройс наклонился, чтобы изучить красное пятно. Подобрал несколько булыжников, свежих обломков и осколков камня. Понюхал их.

– Чем пахнет? – спросил Адриан.

– Гравием, – ответил он.

– Из коробки. Видимо, я просыпал, когда открывал ее прошлой ночью.

Кивнув, Ройс выпрямился, огляделся и вздохнул.

– Ничего? – спросил Адриан.

– Помимо факта, что тело исчезло, – ничего.

Дальше они занялись тем же, что и другие посетители Рошели, блуждавшие по лабиринтам улиц. Ройс и Адриан исследовали задворки – жилые кварталы, где бродили куры, где развешанные ковры служили единственной защитой от зевак, где голые дети играли в лужах, а матери с подозрением следили за двумя незнакомцами. Ройс искал методично, высматривая обездоленные жилища. Они искали толпу, группы людей в черном, скопления плачущих людей, которые могли скорбеть об утрате любимого родственника.