Штурм Дюльбера - Кир Булычев

Солдату тоже стало жутко. Он чуть замедлил шаги, чтобы отстать от Беккера, и тому это показалось забавным. Он засмеялся и пошел вперед. Если тебе отводят место храбреца, его приходится занять.

Коля пошел быстрее, в то же время мышцы ног его были напряжены, чтобы можно было отпрыгнуть в сторону при любом необычном звуке – щелканье затвора, окрике, даже выстреле…

Но ничего такого не произошло.

Только когда до ворот оставалось не более двадцати шагов, послышался женский смех. Его перебивал мужской голос.

На дорожке, ведущей к воротам, показались хмельные от любви княжна Татьяна и поручик Джорджилиани. Держась за руки, встрепанные, будто только что из стога, они прошли мимо Коли и обалдевшего солдата. Джорджилиани попытался отдать Коле честь, но рука не добралась до виска, потому что вновь упала на плечо Татьяны.

– Андрей! Андрюша! – сказала Таня. – Не пытайтесь меня остановить.

– Послушай, Джорджилиани, – строгим голосом произнес Коля. – Что у вас происходит?

– Мы там не нужны, – сказал Джорджилиани. – У нас своя жизнь.

Они поспешили дальше, и только тут Коля увидел спрятанную за кустами пролетку, на запятках которой были привязаны три чемодана. Джорджилиани подхватил Татьяну на руки, она захохотала, он взвалил ее в пролетку, сам вскочил рядом, подхватил вожжи, и лошадь почти сразу двинулась вперед.

– Кто такие? – спросил солдат.

– Княжна, – сказал Коля.

– Добрая баба, – сказал солдат.

Он уже куда смелее пошел к воротам и, заглянув в подкрашенную желтым сторожку, увидел, что там идет большой карточный бой между солдатами охраны и несколькими матросами в бушлатах и бескозырках – Коля сразу понял – из охраны адмирала. Значит, Колчак уже здесь.

В дверях рыльцем наружу стоял пулемет.

– Кто старший? – строго спросил Коля, останавливаясь в дверях.

Только сейчас его заметили.

– А, гости! – поднялся навстречу унтер-офицер из охраны. – Добро пожаловать.

Унтер был сильно пьян.

Один из матросов, что наблюдал за игрой, легко поднялся, переступив через пулемет, и сбежал по ступенькам к Коле. Коля узнал в нем переодетого мичмана Вольского.

– Все в порядке, – сказал он. – Мне велено передать, чтобы вы, лейтенант, сразу шли во дворец, а контрразведка пускай занимает позиции – чтобы по дороге не прорвались.

– Вы покажете им, где занимать позиции? – спросил Коля.

– Сейчас пошлю человека. А вы идите к адмиралу.

Коля быстро прошел ко дворцу. Лакей Жан, который встречал его, был в солдатской рубахе и брюках навыпуск.

– Они в малой гостиной, – прошептал он конфиденциально.

Когда Коля вошел в малую гостиную, там как раз была пауза – Наташа разносила гостям чай. Коля формально доложил о прибытии.

– Хорошо, хорошо, – сказал Колчак. – Я и не ждал, что бандиты будут сидеть и ждать, пока мы приедем. Тело вашего шоффэра нашли?

– Нет.

– Странно. Зачем им его увозить?

– Я должна вам сказать, адмирал, – произнесла старая императрица, – что ваш молодой посланец, Андрей Сергеевич, был нам крайне полезен. Не забудьте его наградить.

– Он достаточно награжден, – сказал Колчак и чуть улыбнулся.

– Сейчас не время для наград, – сказал Великий князь Николай Николаевич.

Кроме них, в комнате сидел скучный Александр Михайлович. Поодаль чета Юсуповых: сам Феликс и его жена, прекрасная Ирина Александровна.

– Вы правы, – сказал Колчак. – Кончится революция – займемся наградами.

– И главная будет вам, господин адмирал, – сказала императрица. – В эти трагические для престола и нашего семейства дни вы оказались единственным, кто не покинул нас и не предал идею самодержавия.

– Вы не правы, Ваше Величество, – сказал Колчак. – Верных трону и Отечеству немало. Но иные не имеют моих возможностей.

– Когда вы сегодня подъехали, я стояла у окна, – сказала императрица. – Я решила, что это из Совета и нас арестуют – мысль о казематах или каторге была для меня ужасна, и я подумала: «Господи, почему еще в Петербурге я не запаслась ядом?»

– Надеюсь, такая мысль вам больше никогда не придет в голову, – сказал Колчак.

Он допил чай, поставил чашечку на инкрустированный столик.

– Времени у нас мало, – сказал Николай Николаевич. – Главную задачу мы решили. Государем становится законный наследник престола цесаревич Алексей.

– Господи, помоги ему, – перекрестился Александр Михайлович.

– Регентшей назначается государыня императрица, – сказал Николай Николаевич.

– До совершеннолетия Алеши, – сказала Мария Федоровна.

– С переходом короны по закону к последующим наследникам.

– Это мы решим, господа, – вмешался Колчак. – Сейчас мало времени.

– Сколько бы ни было времени, Россия не простит нам, если мы будем торопить исторический момент, – сказал Александр Михайлович.

– И вы, Великий князь, – сказал Колчак, – становитесь главнокомандующим.

– Я постараюсь послужить России в меру моих сил, – ответил Николай Николаевич, признавая главенство Колчака.

Коле было интересно угадывать – а это кому, а это кому? Не иначе как адмирал получит командование военно-морскими силами. В случае удачи заговора сразу появятся сильные конкуренты Александру Васильевичу. Надо затвердить место заранее.

В дверь без спросу сунулся лакей Жак.

– Едут! – сказал он слишком громко для небольшой комнаты. – Уже поворотом проехали.

– Не беспокойтесь, – сказал Колчак. – Там мои люди. Я в них верю. Андрей, проверьте, все ли в порядке. И быстро назад.

Коля быстро пробежал к выходу из дворца.

– А мы сверху, с башенки, – говорил, семеня рядом, Жан, – нам с башенки далеко видно, сэр.

Коля не успел дойти до ворот, как послышались первые выстрелы. Но, как выяснилось, раздались они не от подъезжающих советчиков, а перестрелка вспыхнула между караулом дворца и матросами, что мирно сражались в карты. Сигнал к разоружению караула последовал от полковника Баренца в тот самый момент, когда колонна красных стрелков революции имени революционера Лафайета приблизилась, ничего не подозревая, к самым воротам и могла быть истреблена и рассеяна прицельным огнем. Но команда Баренца была занята ликвидацией четырех караульных у дворца. Стрельба вспугнула и насторожила нападающих и заставила их рассредоточиться и укрыться.

Когда Коля (Жан предпочел остаться во дворце за защитой дубовой двери) добежал кустами до сторожки, Баренц стоял возле нее, глядя, как оттуда вытаскивают труп караульного. Рядом с ним стояла кучка матросов, окруживших остальных трех караульных, один из них был ранен. Правой рукой он поддерживал левую, морщился, а из рукава капала кровь.