Штурм Дюльбера - Кир Булычев

– Поезжай, Коля, хорошо?

– Ладно. Счастливо тебе оставаться.

– Спасибо, – сказала Лидочка, подходя к Ефимычу и протягивая матросу узкую ладонь.

– Не за что, – мрачно ответил тот. – Вы не расстраивайтесь так. Обойдется. Наверно, ошибка.

– Письмо, – сказал Коля. – Быстро, пока он не вернулся!

– Какое письмо? – не сразу поняла Лидочка.

– Которое я тебе дал. Да тише ты!

– Прости. – Лидочка стала доставать письмо. Коля стоял рядом, ему так хотелось рвануть на себя лиф ее платья, чтобы выхватить письмо – именно чтобы выхватить. И Лидочка чувствовала его нетерпение – совсем иное, чем у мужчины, который мечтает о ней…

Коля выхватил у нее письмо – он не хотел быть грубым, но он очень спешил, и Лидочка понимала, что он прав: если кто-нибудь, в первую очередь Ахмет, увидит письмо, будет плохо.

Коля едва успел – он еще не вынул руку из кармана плаща, так и замер. Вошел Ахмет.

– Вы еще здесь? – спросил он равнодушно и протянул Коле бумажник.

– До встречи, – сказал Коля, пожимая на прощание руку Ахмету. – Мне повезло, что я встретился с тобой.

– Тебе точно повезло, – согласился Ахмет.

– До свидания, Лидочка, – сказал Беккер.

Он поцеловал ей руку. Лидочка была так подавлена, что не успела ее отдернуть.

– Ефимыч! – сказал Коля и первым пошел к выходу из хижины.

Матрос вышел следом, не оборачиваясь и не прощаясь.

Закрылась дверь.

– Их не тронут? – спросила Лидочка.

– Конечно, их не тронут, – сказал Ахмет. – Письмо у тебя было?

Лидочка не ответила.

– Чего ты его защищаешь?

– Я его не защищаю. Мне все равно…

Заглянул молодой парень – Лидочка впервые увидела человека, грудь которого крест-накрест была перетянута пулеметными лентами.

– Все готово, – сказал он.

– Едем! – сказал Ахмет.

Пролетка стояла на дороге, дерево куда-то делось, автомобиль Коли тоже исчез.

– Они уехали? – спросила Лидочка.

– Конечно. Прости, у меня нет автомобиля. Помнишь, какой был? Помнишь?

– Ну конечно, Ахмет.

Молодой парень, обвязанный пулеметными лентами, уселся на облучок. Ахмет достал из-под ног кожух, накинул его на Лидочку.

– Будет холодно, – сказал он. – Тебе куда ехать? Домой?

– Нет, в гостиницу, – сказала Лидочка. – Ты разве не знаешь, что мои в Одессе?

– Знаю, что в квартире живут другие, – сказал Ахмет.

Парень в лентах зацокал на лошадей, легонько хлестнул одну, пролетка стала разворачиваться.

– Почему ты сюда приехала? – спросил Ахмет. – Я чуть язык не проглотил, когда увидел тебя. Я точно думал, что ты умерла.

Лидочка протянула руку, дотронулась до кисти Ахмета.

– Я теплая, – сказала она.

– Это просто чудо.

– Я ищу Андрея.

– Лидия, не шути.

– Тогда ты скажи мне – что случилось с Андреем. Только честно. Ведь я для этого осталась с тобой и попросила меня подвезти.

– А что сказал Коля? – ушел от ответа Ахмет.

– Он сказал, что Андрей погиб, он знает это наверняка. Поэтому он и стал Андреем Берестовым.

– Что?

– Ты и этого не знаешь? Ахмет, ты меня удивляешь – я сегодня встретила Колю впервые за много лет – и уже знаю. А ты не знаешь.

– Какой Андрей? Ты скажи по-человечески.

– Следователь Вревский – помнишь такого?

– Еще бы – он налет на дом моего дяди делал. Мотор реквизировал.

– Следователь Вревский передал Коле Беккеру документы Андрея, чтобы тот отвез их Марии Павловне. Но Коля попал в Севастополь и стал жить по документам Андрея. Потому что Андрею они уже не были нужны.

– Значит, что же получается – Андрей умер, а Коля стал Андреем?

– Он сказал, что как друг Андрея он имел на это моральное право. Что он его духовный наследник.

– Мерзавец он, а не наследник, – сказал Ахмет. – Жаль, что я раньше не знал, – я бы ему высказал свою точку зрения!

– Но все это пустяки, все это не главное…

– Что же главное? – спросил Ахмет, хотя и знал ответ.

– Андрей. Что с ним случилось? Кому верить? Я ведь жду его.

– Я знал… до сегодняшнего дня думал, что Андрей умер. И даже был на его могиле.

– На могиле? Где?

– Я могу показать. Это не в Ялте.

– Ахмет, ты мне покажешь его могилу?

– Конечно, покажу. Я ходил туда, я рубль дал, чтобы за могилой смотрели. А то как Мария Павловна умерла…

– Мария Павловна?

– Она не пережила… Но ты в самом деле не знаешь?

– Клянусь тебе всем святым, что не знаю.

– А где же ты была три года?

– Далеко. Очень далеко. Ты отвезешь меня на кладбище?

– Завтра. Если я не приеду, значит, к тебе приедет мой связной, ты его знаешь.

– Кто?

– Хачик.

– Хорошо. Я буду ждать.

– Только ты не расстраивайся. Сейчас мне надо возвращаться, но я приеду. И может быть, Андрей и не умер? Ведь ты жива?

Пролетка въехала на окраинную улицу.

– Не переживай, – повторил Ахмет. – Все на свете так странно.

– Ты можешь меня здесь отпустить, – сказала Лидочка, – мне два шага осталось.

– Нет, я погляжу, как ты в гостиницу войдешь.

– А патруль тебя не остановит?

– Патруль меня не остановит. Я – человек-невидимка, читала?

И Ахмет засмеялся, по-старому, будто ничего и не было.

* * *

Беккер вернулся в Севастополь в половине третьего ночи.

Он остановил автомобиль у дверей Морского штаба, выключил мотор. С трудом, из последних сил, снимая кожаные перчатки, вылез из машины. Часовой, сонный и замерзший, перегородил штыком дверь.

– Ты что, не видишь? – спросил Беккер без злобы, но с глубокой уверенностью в том, что никакой часовой не посмеет его остановить. Он отвел штык вверх, не отпуская его, нагнулся и прошел под ним, как под низкой притолокой.

В вестибюле горела тусклая лампочка. Коля, стараясь шагать твердо, вошел в приемную адмирала. Лейтенант Свиридов, ночной дежурный, спал на черном кожаном диване, придвинув телефон к изголовью.

– Степа, – сказал Беккер, опускаясь в кресло возле дивана. – Степа, проснись. Скажи, где Александр Васильевич?