Супчик от всех бед - Рената Вельш

здесь уже давно никакого света не будет? Если всё равно, светит звезда или уже потухла, значит, всё равно и то, большой или маленький свет несется там в пространстве? Или маленькие огоньки света съедают, а если их съедают — то кто? — Тим указательным пальцем поскреб нос.

Юлия с удовольствием бы ответила ему, если бы знала что сказать.

Ида зевнула:

— Как ты достал!

— Сначала думай, потом говори, — поддержала ее Тере.

Тим рассмеялся:

— Вы что, совсем ничего не соображаете? Откуда мне знать, что я думаю, если я этого еще не сказал?

В первый раз с того дня, когда Лейла узнала о смерти дедушки, Юлия увидела огонек в ее глазах.

— Как иголку в стоге сена искать? Так это говорят?

Тим просиял.

— Именно. Мои умные мысли — это и есть те знаменитые иголки в стоге сена. Можно даже сказать, что мне приходится перебирать кучу пустой шелухи, прежде чем я найду зерно. Если, конечно, слепая курица не все зерна склевала…

Шанталь сделала скучающе-задумчивое лицо и взяла Тере за руку.

— Пойдем, я тебе кое-что расскажу.

Тере отмахнулась от нее. Шанталь как-то растерялась.

«Вот тебе, — подумала Юлия. — Так тебе и надо. Теперь ты поймешь, каково другим. Мне тебя ни капельки не жалко. Вот совсем».

По дороге домой Лейла всё расспрашивала про скорость света. Тим пообещал поискать в интернете и принести ей завтра распечатки.

— А еще можем сходить в планетарий или в обсерваторию, за звездами понаблюдать.

— Звезды надо дать, — сказала Лейла. — Что дать?

Юлия усмехнулась, увидев растерянный взгляд Тима, а потом постаралась перевести вопрос Лейлы.

— Она хочет знать, что надо дать звездам.

— Если б это было известно… — вздохнул Тим.

— Звезда мертвый, но свет идет, идет и идет. Свет от звезда не мертвый! — Лейла кивнула, повторила фразу и улыбнулась.

Юлии совсем не мешало, что Тим семенил рядом с ней и Лейлой всю дорогу по парку.

— Свет от звезда не мертвый, — повторила Лейла еще раз, прежде чем свернуть на свою улицу.

В духовке шкворчит запеканка, по радио — передача о старых шлягерах, мама подпевает.

— Я и не подозревала, что знаю такое! Откуда — понятия не имею. Моя мама никогда популярную музыку не слушала, всё только свои оперетты и оперы.

Мама рассказала, что выполнила все формальности, это оказалось совсем не так сложно, как она боялась.

— И в школу я уже записалась! Если там все такие милые, как та учительница, с которой я разговаривала, этому можно только радоваться. И разговаривала она со мной не так, будто я какая-то совершенно тупая. У нее, кстати, дочка твоего возраста.

Марсель принес потрепанную поваренную книгу с блошиного рынка.

— Мне ее подарили. Сейчас, конечно, старые поваренные книги в моде, но на книгу в таком виде всё равно вряд ли кто-нибудь позарится!

Мама громко прочитала название: «Поваренная книга работницы».

— Издана в 1932 году, — добавил Марсель. — Подзаголовок: «Недорогие питательные блюда для стесненных в средствах семей».

Он полистал книгу, а потом протянул ее Юлии.

— Надо помнить, что все рецепты на шесть персон. Вот, например, здесь: воскресное жаркое из четверти килограмма мяса, это… подожди, двести пятьдесят на шесть… сорок с хвостиком граммов на человека, а в понедельник предполагаются еще остатки этого жаркого. Какие такие остатки, интересно знать?

Мама покачала головой:

— В общем, даже абстрагируясь от вопроса, нужно ли есть мясо, мне кажется, это звучит цинично. Кто мог такое написать?

Тут вошла бабушка, она слышала разговор и сказала очень уверенно:

— Уж точно не женщина, которой нужно кормить семью. Но сегодня тоже есть много так называемых экспертов, которые понятия не имеют, что человеку нужно для жизни.

— Кстати, по теме «нужно», — прервала ее Юлия. — Мне нужен пирог для дня открытых дверей. — Она просто только-только об этом вспомнила.

— И когда он будет?

— Завтра.

Бабушка показала на нее пальцем:

— И ты об этом узнала только сегодня? Когда мне нужно идти на рисование, а сюда я заглянула на минутку, просто чтобы по дороге подхватить Магду?

— Какую еще Магду? — удивилась мама.

— Ну, вашу фрау Крониг! А то она где-то раздобыла парочку деревянных панелей — не могу же я допустить, чтобы она их одна тащила! И нечего тут ухмыляться, Мелани!

— Я вовсе не ухмыляюсь, я просто радуюсь, — ответила мама. — Это же очень здорово, что вы теперь не разлей вода!

— Вот только не надо преувеличивать, — проворчала бабушка. — Кстати, ты так на мой вопрос и не ответила, Юлия!

Юлия сделала самое вежливое лицо, на которое была способна.

— Я просто не хотела тебя перебивать.

Бабушка наморщила нос.

Марсель усмехнулся.

— Можем попробовать какой-нибудь рецепт из этой новой книги. По крайней мере, получится очень дешево.

— Лучше взять какой-нибудь из старой, — сказала Юлия. — Потому что другие у нас в классе…

— Другие, другие!.. — Марсель погрозил пальцем у Юлии перед носом, потом принес бумагу и карандаш и попросил бабушку продиктовать рецепт самого простого пирога, с которым любой дурак справится.

— Если вдруг ничего не получится, просто позвоните мне вечером — я тогда испеку блиц-пирог, — сказала бабушка уходя.

— Вот какого огромного доверия она нас удостаивает! — крикнул Марсель ей вслед.

Он вручную взбил яичные белки, Юлия миксером перемешала остальные ингредиенты. Мама в это время занялась пересадкой комнатных растений.

Скоро ароматный и замечательно поднявшийся пирог вынули из духовки.

— А завтра, если мне захочется попробовать наш собственный пирог, придется заплатить за это два евро! — проворчала мама.

Марсель пообещал завтра снова испечь пирог.

— Мы с Юлией оказались неплохой командой, согласись.

— Это уж точно, — улыбнулась мама.

Ночью Юлии в первый раз за долгое время приснился папа. Он стоял около ее кровати и говорил что-то на непонятном языке. Она хотела попросить его повторить всё это еще раз по-немецки, но не смогла открыть рот. Тут он развернулся и пошел прочь, а кровать, оказалось, стояла не в ее комнате, а на дюне. Папа шел большими шагами, за ним поднимались клубы пыли, как дым от паровоза — вообще-то он даже не шел, не поднимал ноги, а ужасно быстро скользил по песку, становился всё меньше и меньше, и наконец его совсем поглотил дрожащий воздух. Юлия наклонилась, набрала пригоршню песка, пропустила его между пальцев и вдруг начала съезжать с дюны. Она тщетно пыталась за что-нибудь уцепиться, но только скользила вниз всё быстрее.

Ее разбудил удар. Она и не подозревала, что от биения сердца может быть так больно. Ноги у нее дрожали и дергались, под одеялом было слишком жарко, она выпуталась из-под него, но