Супчик от всех бед - Рената Вельш

— Я на рисование опаздываю, но хотелось тебя дождаться. Ты смелая девочка.

Чистя зубы, Юлия увидела на полочке в ванной третий стаканчик и синюю зубную щетку. И только потом сообразила, что рядом еще бритва и коричневый помазок.

«Могли бы сказать, по крайней мере», — подумала Юлия.

Помазок был слегка лысоватый.

Папа пользовался электрической бритвой. Юлии нравилось, как она жужжала. От воспоминания вдруг как будто запахло папиным лосьоном для бритья.

«Значит, Марсель будет здесь жить, складывать свои вещи в папины ящики, спать на папиной кровати…»

Когда Юлия вошла в гостиную, мама выключила телевизор.

Марсель запротестовал:

— Ну не посреди новостей же!

Мама возразила:

— Там ведь всё равно одни ужасы!

— А ты что, думаешь, ужасы станут менее ужасными, если ты о них не будешь знать? — спросил Марсель.

Мама послала Юлию на кухню принести воды. Видимо, не подумала о том, что и с кухни прекрасно слышно, что говорят в гостиной.

— Вот именно сегодня ей совершенно не обязательно знать обо всём, что происходит в мире!

Марсель повысил голос:

— Знаешь, сколько человек умирает каждую минуту?

— Но не дедушка подруги же! Я знаю, это звучит довольно эгоистично, но всё-таки есть разница, если несчастье у кого-то, с кем ты знаком!

Помолчав немного, Марсель сказал:

— Возможно, ты права. Есть разница, даже если что-то происходит в том месте, где ты когда-то бывал. Очевидно, дело в том, будем ли мы что-то предпринимать, если есть хоть какая-то возможность. Сварить куриный суп — не самое плохое начало. Но нужно как-то продолжать.

— Как? — спросила мама.

— Если б я сам это точно знал, — вздохнул Марсель. — Вот сопереживать — точно в ту сторону. Кстати, мать у тебя крутая. Она движется. И потихоньку станет такой, какой всегда хотела бы быть.

Юлия вернулась в комнату со стаканом воды. Мама сидела, раскрыв от удивления рот.

— По мне, так вы спокойно можете смотреть новости, — сказала Юлия.

Марсель вежливо ее поблагодарил.

На следующий день на кухонном столе появилась посылочка с испанскими марками. Юлия узнала папин почерк. Она унесла сверток к себе в комнату и долго держала его в руках, прежде чем попытаться отклеить скотч. Он не очень-то поддавался, и в конце концов она просто разорвала бумагу.

Внутри оказалась пластиковая розовая сумочка с рисунком — белой пушистой собачкой. У нее были круглые черные глазки-пуговки, которые двигались туда-сюда. В сумочке лежали заколки для волос со зверюшками и цветочками, а еще — браслет из разноцветных блестящих сердечек.

Юлия бросила сумочку на письменный стол. Пять лет назад она бы обрадовалась такому подарку. Может, даже три года назад…

Несколько минут спустя в комнату вошла мама и спросила:

— Ну и что он тебе прислал?

— Детсадовскую дребедень.

Мама пожала плечами.

— А что он пишет?

Да, в сумочке была еще открытка. Тоже розовая.

— «С днем рождения, — прочитала Юлия. — От любящего тебя папы». От любящего меня папы, который даже не знает, сколько мне лет и когда точно у меня день рождения.

— Ну, он же действительно искренне, — сказала мама. — Просто время для него остановилось в тот момент, когда он видел тебя в последний раз. Такой образ тебя у него и сидит в голове.

— Тогда, значит, он и любит этот образ? А не меня?

— Да, кстати, — начал за ужином Марсель.

Мама усмехнулась:

— Ты уже и говоришь, как моя мать. Она тоже начинает с «кстати», когда собирается сказать что-то, не имеющее никакого отношения к тому, о чем речь шла раньше.

Марсель закатил глаза.

— Кстати, я выяснил, что могу восстановиться в университете, доучиться и получить диплом.

— Ты же говорил, что это ничего не даст! Ты же сам мне рассказывал о разных людях, которые окончили университеты, получили дипломы, а теперь годами ищут нормальную работу, перебиваясь с одной временной подработки на другую. Вот как этот твой друг, который защитил целых два диплома, а работает помощником садовника.

— Это всё так. Но я тут подумал, что слишком много вещей в жизни не доделал, бросил на полпути, и сейчас хочу для разнообразия что-нибудь довести до конца.

Мама отложила вилку.

— Но ведь ты не пытаешься поставить себя мне в пример, да?

Марсель посмотрел на нее и прыснул.

— Да уж нет, конечно! Может быть, я и слегка двинутый, но уж не совсем идиот и манией величия не страдаю! Может, я хочу что-то доказать, это вполне возможно, но если и так — то только себе. Ты тут ни при чем! Если не считать того, что без тебя у меня бы даже не появилось идеи выяснять, нельзя ли что-то еще с универом сделать.

— Ты рехнулся, — ласково сказала мама. — Кстати, что ты имел в виду, когда сказал, что моя мать движется?

Марсель поднял руки:

— Вот видишь, ты тоже начинаешь с «кстати». И Юлия, кстати, тоже, если хочешь знать. Видимо, это семейное.

* * *

Лейла отвечала, если Юлия с ней заговаривала, но сама вопросов не задавала. Она больше не доставала записную книжечку с блестящими камешками, ничего не писала серебряной ручкой. На переменах она исчезала и возвращалась только после звонка. Учительница несколько раз пыталась поговорить с Лейлой, но та только улыбалась какой-то странной улыбкой, словно приклеенной к лицу и похожей на украденную с прошлого карнавала маску, и учительница оставляла ее в покое.

С кустов форзиции уже облетели желтые лепестки, когда однажды утром Тим запросто подрулил к Лейле и спросил:

— Что с тобой такое?

Лейла отвернулась от него и выбежала из класса.

Но от Тима так легко не отделаться, он снова и снова подходил к парте Лейлы и Юлии, что-то рассказывал или с серьезным видом задавал какой-нибудь вопрос вроде:

— Откуда Луна знает, что пора худеть?

В другой раз он начал так:

— Вот мы видим звезды, которые уже десятки миллионов лет мертвы, только потому, что их свет до сих пор движется к нам, так?

Он с такой надеждой смотрел на Лейлу, что через некоторое время она кивнула.

— Окей, свет не потухает из-за того, что его источник умер, он просто идет всё дальше и дальше. И что, когда мы здесь его видим, он достигает цели? Или он идет дальше и дальше и так до бесконечности? И что с нашим светом, я имею в виду, со всеми этими лампочками, которые мы зажигаем тут на Земле, или с пожарами, или с тонким лучом моего фонарика? Он тоже будет идти по Вселенной, когда