Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

Хисано, задумавшая все это. Сигэру обрадовался. Радовалась и Норико, перечитывавшая письмо снова и снова с отчаянно стучавшим сердцем.

Сигэру отправил письмо только ей.

Но слишком уж радоваться не стоит. Он ведь старшеклассник, и все эти признания в любви от Норико на самом-то деле не так уж ему и приятны. Однако для самой Норико уже одно то, что она получила это письмо, было настоящим чудом – хотелось запрыгать от радости.

Теперь это все – лишь смутное воспоминание из детства. Норико нравился Сигэру, но она и сама не знала, что это для нее значило. И все равно, пусть даже этого было недостаточно, чтобы называться «любовью», незамутненное чувство радости – радости от того, что ее наконец-то не отвергли, – переполняло все ее существо.

Поэтому она написала ответ.

Ей было так стыдно, что она специально не стала упоминать ничего ни о Хисано, ни о том, что якобы попросила ее сказать. Норико не знала, как это сформулировать, да и вообще мало представляла себе, чего теперь ждет от Сигэру. Все эти взрослые размышления пока что были от нее далеки.

Да и разве мог Сигэру, почти уже окончивший школу и настолько популярный среди других детей, всерьез воспринять чувства какой-то младшеклассницы? Сочиняя ответное письмо, Норико отчаянно молилась про себя, чтобы он ни в коем случае не подумал, будто она от него чего-то и в самом деле ожидает.

Она написала о том, как счастлива была получить от него весточку, о том, как здорово, наверное, быть старостой, как ее впечатлил его почерк, и так далее, стараясь, чтобы все выглядело максимально естественно.

Еще Норико рассказала о своем дежурстве в школе, об уроках фортепиано и о своих любимых блюдах. И спросила у Сигэру, а что нравится ему? Кажется, он ответил в следующем письме, но она не запомнила.

О школьных друзьях, даже о Юи Косаке, с которой они ездили в лагерь, Норико не написала ни слова. Сигэру видел их только во время смены и, наверное, решил, что они с Юи хорошо общались и вне лагеря. Ей стало немного совестно, будто она его обманывала, но она боялась, что Сигэру разочаруется, узнав, что переписывается с самой незаметной девчонкой в классе. В своих письмах она рассказывала только о хорошем. Норико не врала, просто старалась не писать лишнего.

Она бы поставила Сигэру в тупик, если бы всерьез поделилась с ним своими эмоциями. Но, раз так, тогда ему и вовсе не следовало писать ей. Норико иногда начинало казаться, что она буквально стала пленницей изменчивого настроения Сигэру, так свойственного взрослым. Сигэру – популярный мальчик и наверняка переписывается со многими детьми с Подножия, не только с ней – от этой мысли становилось грустно. Для него все это, возможно, лишь ничего не значащий пустяк – Норико порой чувствовала, что он просто-напросто играет с ее чувствами.

Но именно эти волнительные моменты и делали переписку такой захватывающей. Всякий раз, получив письмо, Норико открывала его с надеждой наконец-то обнаружить внятный ответ по поводу того, что Сигэру чувствовал по отношению к ней, но там никогда не было ничего подобного, и, закончив читать, она всегда издавала разочарованный стон.

Время от времени девочки в классе принимались обсуждать, кто из мальчиков кому нравится. Раньше Норико на все подобные вопросы отвечала отрицательно, чем изрядно разочаровывала собеседниц. Теперь же, когда они начали переписываться с Сигэру, она стала говорить, что у нее есть кое-кто, но не из их школы. В этот момент она всегда думала о Сигэру, и это было для нее нечто само собой разумеющееся. Он был старшеклассником, носил очки и во многом походил на взрослого – куда до него ее одноклассникам, которые даже не обращали на Норико внимания. Когда девочки поняли, что загадочный мальчик, о котором говорила Норико, им незнаком, они лишь многозначительно хмыкнули и быстро потеряли интерес. Однако сама Норико гордилась, что наконец-то смогла дать достойный ответ.

А еще она была счастлива, что у нее появилась жизнь помимо школы.

Однажды Юи спросила ее: «Норико, а тот мальчик, который тебе нравится, случайно, не Сигэру-кун?» – «Нет», – сказала Норико. «Ты его даже не знаешь», – поспешно добавила она.

Если так подумать, то Сигэру-кун, который тогда занимал все мысли Норико, по сути, не был для нее человеком из плоти и крови. Он являл собой лишь символ другого мира, никак не связанного с ее школьной повседневностью. И ее смутно влекло не столько к Сигэру, сколько к этому самому миру.

Следующим летом и еще через год, прямо перед тем, как Норико должна была ехать в лагерь в Училище, сердце заходилось в бешеном темпе – ее переполнял восторг от скорой встречи с Сигэру. Правда, когда они увиделись в реальности, ей стало стыдно и неловко, и она едва смогла выдавить из себя хоть слово. Вся радость словно выплеснулась еще до прибытия в лагерь, теперь уступив место лишь смущению.

Летом шестого класса, после своей последней смены в Училище, Норико некоторое время еще продолжала переписываться с Сигэру. Они связались два или три раза с момента ее отъезда, не больше. А примерно в тот период, когда они оканчивали младшие классы, она призналась Юи Косаке, что обменивалась с ним письмами. Это случилось как-то само собой. И поскольку Юи единственная из детей с Подножия понимала, насколько симпатичным и популярным был Сигэру, Норико почувствовала, что прозвучало это все так, будто она хвастается.

– Да? – удивленно хмыкнула Юи. Не успела Норико обрадоваться такой реакции, как та, надувшись, продолжила: – Ну, знаешь, мне тоже много от кого письма приходят.

Норико ответ подруги поразил еще больше, чем ее собственное заявление Юи.

– От Сигэру? – не задумываясь, спросила она.

Юи покачала головой:

– Не-а. Зато куча от Такаси-куна и Ютаки-куна. А еще мне писали Юмэ-тян и Киёми-тян.

Голос ее звучал недовольно. Норико слушала Юи со смешанными эмоциями. Здесь, по обыкновению, Юи привлекала внимание мальчиков, у нее было полно друзей, да и к Норико она относилась по-доброму. Но теперь она словно почему-то пыталась соревноваться с Норико. Хотя та, разумеется, и мечтать не могла о том, чтобы обогнать Юи хоть в чем-то.

Их переписка с Сигэру каждый год начиналась после того, как заканчивалась смена в лагере, а спустя какое-то время неожиданно замирала. Каждый раз переставала отвечать именно Норико. Несмотря на то, что ей так нравилось снова и снова перечитывать его письма.

У нее был мир за пределами школы.

Именно поэтому Норико так и цеплялась