Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

Норико молчала, все еще не зная, как реагировать. Она была уверена, что Сигэру до сих пор оставался членом «Школы будущего» и именно поэтому и пришел сюда сегодня.

А еще ее шокировало, что Сигэру, которого она знала еще ребенком, теперь кто-то называет «сэнсэем». Хуже были только следующие его слова, когда Ямагами поинтересовался, почему именно он будет платить за адвоката для Танаки.

– Ну, Мика все-таки моя бывшая жена и мать моих детей, – спокойно ответил Сигэру.

Даже чересчур спокойно. Норико резко выдохнула через нос, рот ее широко раскрылся, но из него так и не вырвалось ни звука.

– Вы были женаты? – наконец выдавила она шелестящим голосом.

В голове все смешалось. Норико попыталась вспомнить, какими они были во время их первой встречи. Старшеклассник Сигэру и Мика, ходившая в начальную школу.

Во время той смены ребята помогали группе, в которой была Норико, и, похоже, хорошо ладили – например, арбуз они тогда охлаждали вместе.

Вообще-то, Сигэру нравится Мика – и это взаимно!

Опять в ушах зазвучал голос Хисано.

Все эти детские привязанности со временем меняются. Вот и легкая увлеченность Сигэру со стороны Норико постепенно сошла на нет, и она перестала отвечать на его письма.

Могло ли для них все оставаться по-прежнему?

– Да, – произнес Сигэру. – А теперь в разводе.

– Но ведь Мика-тян уехала на Хоккайдо, разве нет?

– Уехала. Я же, когда вырос, решил преподавать в «Школе» и подал заявление в Училище на Хоккайдо. Там-то мы и встретились снова, а через некоторое время поженились.

«Неудивительно, что в этом случае время словно остановилось», – подумала Норико, и ей почему-то стало не по себе. Не говоря ни слова, она продолжала смотреть на Сигэру. И хотя «Школа будущего» в строгом смысле не была религиозным учреждением, у них определенно имелись уникальные принципы и специфическая идеология. Поэтому вполне естественно, что выросшие там дети выбирали в качестве партнеров тех, кто разделял эти ценности.

Так вот почему Хисано и остальные резко отвергли Норико, явившуюся в Училище со стороны? Неужели эти взаимоотношения, рождавшиеся внутри «Школы», были для них настолько важны?

– Вот как.

Это все, что Норико смогла ответить. Прежние чувства к Сигэру, разумеется, ее больше не ранили. Но она все еще не была уверена, как следует все это воспринимать.

– А расстались вы из-за того, что ты покинул «Школу»?

– Вообще-то… Не знаю, что из этого на самом деле случилось раньше, – на лице Сигэру промелькнула мрачная улыбка. – Я хотел жить вместе со своими детьми, – добавил он, на секунду заколебавшись.

Норико удивленно вытаращилась на него. Ее словно громом поразило. А потом она вспомнила. О детях Мики, живших в Училище на Хоккайдо.

– С детьми, – лишь пробормотала Норико.

Разве они до сих пор не на Хоккайдо? Но она не знала, стоит ли расспрашивать его о таком. Сигэру улыбнулся. Он, быть может, и ушел из «Школы», но улыбка у него осталась характерная, широкая и невинная.

– Ага. С детьми, – повторил он.

– И теперь вы живете вместе?

– Только с младшим. Старшую забрала Мика, сейчас она в Училище на Хоккайдо.

Норико как будто опять ударили по голове чем-то тяжелым, хоть она и слышала это уже не впервые. Она поняла, что все это время где-то внутри себя, почти бессознательно надеялась – Мика не будет жить отдельно от сына с дочерью. Та самая Мика, страдавшая от одиночества, когда она была маленькой, ни за что не поступит так с собственными детьми.

Но это всего лишь ее сентиментальные рассуждения – она-то знала Мику только ребенком. В памяти вдруг всплыли слова, сказанные Норико одной из девочек из ее группы во время первой смены в летнем лагере.

И даже если для тебя ненормально, если дети живут отдельно от родителей, невежливо жалеть местных и сочувствовать им, считая, что только ты права.

Услышав это тогда, Норико похолодела. Неужели она до сих пор придерживалась все тех же установок?

Она молча ждала, когда Сигэру продолжит.

– В «Школе будущего» дети живут с родителями в течение первого года после рождения, – принялся объяснять он. – И когда пришло время моему младшему ребенку отправляться в Училище, я не захотел его отпускать. Предложил Мике вместе, всей семьей, уехать из «Школы». На самом деле я собирался сделать это еще раньше, когда на свет появилась наша старшая дочь…

Старшая дочь, значит. Сигэру беспомощно покачал головой.

– Мика сказала, что не может оставить «Школу будущего».

– И вы развелись? – спросила Норико.

Сигэру горько усмехнулся.

– Да. Я и старшую хотел забрать с собой, но Мика возразила, мол, та уже привыкла жить в «Школе» и будет жестоко забирать ее оттуда исключительно потому, что мне этого хочется. Якобы Харуке теперь уже будет страшно спускаться к Подножию. Я, впрочем, с этим не согласен.

Их старшую дочь зовут Харука. Лицо Сигэру помрачнело.

– Скорее всего, испугалась тогда не Харука, а сама Мика. До сих пор она знала лишь ту жизнь, что была у нее в «Школе», и не могла представить, что окажется где-то еще. Но теперь я начинаю думать, что она еще и все время переживала из-за чего-то, случившегося тогда, в ее детстве.

– Сигэру-сан, а ты знал? О Хисано? – наконец решившись, спросила Норико.

Честно говоря, это волновало ее с самого начала встречи. В комнате повисла тишина. Сигэру покачал головой:

– Нет. Что-то произошло в младшем отделении, и Мику срочно отослали на Хоккайдо. Меня это застало врасплох. Не было ни прощального Совета, ничего такого, что обычно проводили, когда кого-то из взрослых переводили в другие Училища. Я тогда учился в старших классах, и когда узнал об этом, Мика уже давно уехала. Мы даже не смогли как следует попрощаться. Вероятно, и другим детям тоже не удалось пообщаться с ней до того, как она покинула Сидзуоку.

Если так, то, получается, взрослые организовали переезд Мики на Хоккайдо втайне от детей. Сигэру едва слышно вздохнул.

– Когда я вырос и приехал на Хоккайдо, то думал, будто мы с ней наконец-то сможем все обсудить. Но даже после того, как мы снова встретились, поженились и стали семьей, Мика так ничего и не рассказала. Ни слова.

Сердце пронзила боль. Боль за то, что Мика утаила все от Сигэру. И одновременно с этим боль за эту чистую искренность Сигэру, дождавшегося совершеннолетия, чтобы отправиться за Микой на Хоккайдо. Взрослея, люди – в их числе и сама Норико – часто теряют и первую любовь, и прежние страстные увлечения. И пока Норико и остальные, смирившись,