Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

– Да. Но… – Сахара, замявшись, взглянул на Сигэру. – Мы просто подумали, что с вами она, вероятно, согласится поговорить, – добавил он.

Молчавший до этого Сигэру медленно поднял голову и посмотрел Норико прямо в глаза.

– Сахара-кун рассказал мне, что вы, Норико-сан, приходили в «Школу», а сразу после этого на Мику подали в суд. Я решил, что вам она может рассказать правду, и поручил заняться этим. Он предложил обратиться к вам напрямую.

– Но почему? Понимаете, ведь…

Когда Сигэру назвал ее просто по имени, словно они были близки, Норико позабыла о том, что с ними сидит ее начальник, Ямагами. Голос срывался.

– Танака-сан меня уже не помнит, – продолжила она, на этот раз спокойнее. – Она сама так сказала. Я благодарна вам за доверие, за то, что вы пришли сюда сегодня, но вряд ли она поделится со мной хоть чем-то.

Норико не решилась рассказать им о тех словах, что произнесла тогда Танака, и о выражении, застывшем на ее лице. Вам, наверное, хотелось бы, чтобы той мертвой девочкой оказалась я? Норико вообразила, что понимает «Школу» и живших там детей – все потому, что когда-то ездила в местный летний лагерь. Но это ее заблуждение в итоге оказалось безжалостно разрушено.

Не говоря уже о Фукаде и остальных, для Танаки Норико – наихудший выбор из всех возможных.

Однако в этот момент лица Сигэру и Сахары удивленно вытянулись. Ответ Норико словно застал их обоих врасплох.

– Правда? – обескураженно переспросил Сигэру. – А я уверен, что помнит. Ведь и я не забыл, и ты, Норико-сан, тоже помнишь и меня, и Мику, верно? – от неожиданности он даже перешел на «ты».

– Верно. Но в лагере же было столько детей…

– Много, да. Но я запомнил почти всех, кто к нам приезжал. И Мика, думаю, тоже. Так, Сахара-кун?

Сигэру бросил взгляд на юношу. В этот момент в голову Норико впервые закрались сомнения. Откуда Сигэру вообще известно, что Норико занималась делом Ёсидзуми?

Во время своего визита в токийский офис «Школы будущего» Норико сообщила о том, что бывала в лагере, лишь Танаке. Она не помнила, чтобы заговаривала об этом при Сахаре. Так каким образом он мог тогда рассказать о ней Сигэру?

– Да, – кивнул Сахара и посмотрел на Норико. – Танака-сан вас помнит. Она сама поделилась со мной, когда вы ушли. Мол, мы с этой женщиной, адвокатом, давным-давно вместе были в лагере.

Глаза парня расширились. Он словно забыл, как моргать.

– «И я скучаю по тем временам». Вот что она еще сказала, – добавил он.

* * *

Оказалось, что имя Мики записывалось двумя иероглифами – «красивый» и «лето»[16].

Красивое лето.

Узнав об этом, Норико почувствовала, как в памяти воскресают один за другим давние образы из летнего лагеря. И пусть это всего лишь ее эгоистичная сентиментальность, она просто не могла избавиться от этих мыслей.

– Мне нужно подумать над вашим предложением, – сказала Норико.

Сигэру с Сахарой лишь кивнули и больше не настаивали. Должно быть, и не ждали, что она согласится сразу.

– Мы обсудим все с Ямагами и свяжемся с вами в течение нескольких дней.

Ямагами закивал, соглашаясь с ее словами. Сахара и Сигэру покорно опустили головы.

– Будем с нетерпением ждать вашего ответа.

Затем Сигэру вдруг поднял взгляд.

– Норико-сан, а ты хоть раз говорила с Хисано-тян? Она тоже каждый год помогала детям в лагере.

– …Было дело. Мы никогда не общались с ней напрямую, но я знала, что есть такая девочка – Хисано-тян, – ответила Норико.

Сидевший рядом Ямагами смерил Норико удивленным взглядом. Наверное, в очередной раз поразился тому, что она оказалась знакома не только с Микой Танакой, но и с погибшей Хисано Игавой.

На самом деле у Норико сохранились довольно яркие воспоминания о Хисано.

С тех самых пор, как она узнала, что останки принадлежали именно ей, в памяти у Норико постоянно всплывала Хисано, злобно глядевшая вслед и исподтишка обсуждавшая ее с подружками. Тогда они все еще были детьми. Но из-за той боли, что она тогда ей причинила, ее имя буквально отпечаталось в мозгу Норико. Хисано-тян. Звучало оно довольно необычно, так что Норико была уверена, что это именно она.

Однако она не решилась об этом заговорить. Потому что тогда пришлось бы признаться, что в детстве она была влюблена в Сигэру, пусть и совсем чуть-чуть.

Когда они шли по лесу, возвращаясь от родника, Норико переполняло обожание, а Сигэру держал ее за руку. Но вскоре после этого девочки в Училище сказали, что ему нравится Мика, тем самым вдребезги разбив ее сердце.

И почему только тех девчонок так интересовали чужие чувства и отношения? Вообще-то, Сигэру нравится Мика – и это взаимно! Услышав тогда эти слова, Норико поняла, что над ней просто смеются, и так и замерла, стоя на месте.

Норико знала, что Хисано поступила ужасно. И они с ней уж точно не были близки. Но известие о ее кончине все равно болью отдалось в сердце Норико. Словно время для Хисано навеки остановилось в том моменте, когда она была еще совсем ребенком.

– Ясно, – с унылым видом кивнул Сигэру.

Глядя на него, Норико вдруг кое о чем подумала.

– А что, если я все-таки возьмусь защищать Танаку, и из-за этого «Школа будущего» окажется в еще более сложной ситуации? Предположим, она не откажется от своих слов и продолжит настаивать, что убила Хисано. Но, например, скажет, что хотела рассказать обо всем гораздо раньше, а «Школа» всячески в этом препятствовала или даже оказывала давление, чтобы она обо всем молчала, пока они разбираются с телом. Станет ли тогда организация покрывать расходы на адвоката?

Едва ли Мика была в состоянии сейчас позволить себе подобные траты.

Танака могла рассказать нечто такое, что создало бы проблемы для «Школы будущего». А раз так, то не лучше ли было Фукаде, их корпоративному юристу, представлять и ее? Пусть даже это и не совсем в интересах Мики.

– Все расходы я возьму на себя. «Школа будущего» тут вообще ни при чем, – твердо заявил Сигэру.

Норико коротко вздохнула. Она поразилась тому, как резко тон его голоса сменился на официальный.

– Сигэру-сан уже не состоит в «Школе», – поспешно вмешался Сахара. – Строго говоря, он больше не один из нас.

Норико изумленно взглянула на Сахару, и тот слегка пожал плечами.

– Сигэру-сэнсэй так много для меня сделал – поэтому-то мы до сих пор и общаемся. Простите, что сразу не сказал. Вы же с ним знакомы