Адская дискотека - Жан-Кристоф Гранже

class="p1">– Понятия не имею. Он был тихим.

- Жестокий ?

– Нам за это платят.

– Нет шкафчика?

– Вы в лучшем положении, чем я, чтобы знать это.

Ещё глоток, ещё усы. Трудно сохранить серьёзное выражение лица. Белая Грива опирается локтем на стойку и наконец вытирает рот тыльной стороной ладони.

«Думаю, Вильмот совершил несколько глупостей, когда-то давно, — наконец решился он сказать. — Но Легион всё испортил. Зачем вы его ищете?»

– Из-за Дель Луки.

– Ведущий?

– Да. Представьте себе, Вильмот был пиротехником в Легионе.

– Ага.

– Тебе нужно постараться, Белая Грива. Иначе ты не закончишь вечер в «Роуз Бонбон».

– Да, я знаю, что он разбирается во взрывчатых веществах.

– Расскажи мне подробнее.

Ещё глоток. Голосовая щель у этого ублюдка ходит туда-сюда, как счёты.

– Он вечно донимает нас своими историями о бомбах и пластике. Ему хочется всё взорвать без всякой причины.

– В Легионе он служил на Корсике. Мог ли он туда поехать?

– Но я ничего об этом не знаю!

– Он казался нервным в последнее время?

– Он всегда нервничает.

– С кем он общался?

- Что ты имеешь в виду?

– Нет банды? Нет политической партии?

– В Ки-Ларго мы не занимаемся политикой, это запрещено.

То, что Крен-Блан называет «занятием политикой», несомненно, является осквернением еврейских кладбищ и избиением североафриканцев. Вечная усталость, которая возвращается к нему вспышками перед лицом глупости, тесно перемешанной с ненавистью.

– Он гей?

Белая Грива смотрит на дно своего мха. Его щеки порозовели, он стал ещё более ангельским, чем когда-либо. Свифт не понимает этой внезапной скромности.

- Ну и что?

– Мы все геи.

– Это все?

Короткое пожатие плечами, словно под толстовку заползла мышь.

– Мы были вместе.

– Да ну. И ты за него не волнуешься?

– Вильмот неуправляем. Он никогда не оказывается там, где его ждёшь. И это продолжалось недолго.

– Он все еще возится с бомбами?

- Как же так ?

У него есть мастерская?

Снова тишина. Нужно уметь сверлить души, терпеливо и упорно, смазывая сверло маслом и надавливая с точностью, как дантист сверлит.

– Где находится его мастерская?

Белая Грива смотрит на свою полупинту, на этот раз пустую. Свифт жестом заказывает ещё. Он не надеется напоить этого идиота, лишь смягчить его нежелание пить.

– Думаю, в Нуази-ле-Сек, но адреса у меня нет.

– Очень хорошо. Ты хороший мальчик.

– Я тебя трахну.

– Это приглашение?

Белая Грива хватает пиво Свифта и выплевывает в него большой сгусток мокроты. Полицейский не обращает на это внимания.

– Кароко и Дель Лука знакомы?

– Кароко знает всех.

– Даже Вильмот?

– Я так думаю, да.

– Может ли он дать кому-то из вас индивидуальное задание? Что-то конкретное?

- Ты имеешь в виду…

– Ответьте на мой вопрос.

– Да, иногда нас отправляют на задание, совсем одних, но…

– Серж Виалли, это имя вам о чем-нибудь говорит?

- Нет.

– Подумайте хорошенько. Серж Виалей.

– Нет, правда…

– А вы лично знакомы с Дель Лукой?

– Я сталкивался с ним на вечеринках или когда работал на проходной Privilege…

– Ты никогда не видел ее с парнем?

Вышибала разражается смехом. Смех кокаинового наркомана, только носом, а не горлом.

– Что заставляет вас смеяться?

– Дель Лука, он, наверное, с половиной Парижа переспал. Так что парень…

– Кароко никогда не просил вас защищать Дель Луку?

– Нам нужно знать. Кароко отдал приказ о нападении или защищает Дель Луку?

Значит, он не так глуп, как кажется.

Свифт вздыхает и смотрит на свое грязное пиво.

– Я думаю, что это все сложно.

«Ты совсем заблудился, да?» — усмехнулся вышибала.

Свифт резким движением хватает пиво и выплескивает его ему в лицо. В уже царившей в баре пьяной суматохе никто этого не замечает.

– Черт возьми…

Белая Грива уже занес кулак, но Свифт схватил его за шею, словно хомут. Раз, два, три… Цербер покраснел. Здоровенный поросёнок в спортивной одежде. Он швырнул его на стойку и прошептал на ухо:

– Не двигайся. Даже не пытайся ничего сделать. Иначе я тебя сейчас же уложу. И это не будет несчастным случаем на рабочем месте.

Нервы приобретают фиолетовый оттенок.

– Ты будешь уходить медленно, очень медленно… Я пойду с тобой.

Свифт оставляет монету на стойке и следует за Вайтмейн, которая идёт вперёд, сгорбившись и качая головой, словно старый осёл. Он ещё не успел выйти, как оборачивается. Свифт, предугадав этот шаг, направляет пистолет на гениталии гиганта.

– Не двигайся. Ни на миллиметр.

White Mane, конечно же, замирает. Канцелярский нож в его руке ловит осколки уличного света, словно мимолетные отблески света. Вокруг них собирается толпа, зрители «Олимпии» расходятся. Сегодня вечером The Cure играли перед аншлагом. Свифт ненавидит эту группу, особенно голос Роберта Смита.

«Отойдите», — приказал он.

Спортсмен подчиняется, отдаваясь свету кафе и теплу бульвара, словно пловец, позволяющий себе упасть навзничь в море.

– Тебе придётся с этим жить, идиот. Полицейский, который уже много раз тебя унижал и который не упустит возможности сделать это снова.

Ангельское лицо буквально изуродовано ненавистью.

– Мы ещё встретимся.

– Конечно. Но возьмите билет и встаньте в очередь, как все. Я уже потерял счёт своим поклонникам.

79.

Общественный писсуар в садах Трокадеро необычен. Во-первых, он зарыт, подобно бункеру, под холмом Шайо. Он копирует, только в уменьшенном масштабе, конструкцию расположенного неподалёку Аквариума, вырытого под пологими газонами, спускающимися к авеню Нью-Йорк вдоль Сены.

Справа от фонтана Трокадеро находится укрытый от ветра склон, укромное местечко под платанами и дубами, своего рода зелёная исповедальня, напоминающая о 1930-х годах и гармонично сочетающаяся со стилем Дворца Шайо и Дворца Токио. Повсюду разбросаны колоссальные статуи.

Свифт привык сидеть на одной и той же скамейке в нескольких метрах от входа. Он больше не заходит внутрь (слишком часто его застукивают), но наблюдает за входящими и выходящими. Он стоит там часами, засунув руки в карманы и вытянув ноги, словно часовой.

Его терпение окупится, он не сомневается. И в эти долгие ночи его любимая игра — представлять себе добычу. Но это воображаемая добыча: на лице маска вуду, а когда хищник вытаскивает его пенис, это мачете или нож Opinel, в зависимости от ночи. Вот куда Свифт в итоге попал…

Сколько ему лет? Наверное, лет двадцать.