Адская дискотека - Жан-Кристоф Гранже

Кароко? Слишком рано. Руководитель рекламного отдела — главная цель; мы ни за что не сдадимся без боя.

Короче говоря, Свифт всё ещё ищет свою скамью. Знаете, скамью Ротко, которая позволяет созерцать окружающие предметы с идеального расстояния.

В понедельник, 12 июля, в 9 вечера Свифта охватила невыносимая усталость. Закинув ноги на стол, в нижнем белье, полицейский наблюдал, как солнце опускается на чердак, который теперь напоминал захламлённый красный лофт. Он напоминал комнату человека, страдающего патологическим накопительством, человека, который не может ничего выбросить. Патологическое накопительство, да.

Ладно. У него есть несколько часов, прежде чем отправиться в свой второй кабинет, писсуар на Трокадеро. Чтобы скоротать время, он решает зайти и расспросить старого знакомого…

78.

Le Rose Bonbon — это не клуб в привычном понимании дискотеки. Скорее, это гибрид Gibus и Golf-Drouot, где концерты проходят ранним вечером. Свифт это место не нравится. Слишком большой, слишком в стиле 80-х.

Прежде чем отправиться в путь, полицейский изучил досье Мишеля Сальфи, также известного как Белая Грива, 28 лет, который уже успел немало повидать. Этот парень был настоящим грубияном. Из тех, кто занимается боевыми искусствами не ради спокойствия и мудрости, а чтобы выплеснуть свою ярость на любых енотов и чернокожих, которых попадётся ему на глаза. Ведь, да, какой сюрприз, Белая Грива — бывший скинхед. Волосы у него отросли, но мысли остались. По словам коллег, у него до сих пор на внутренней стороне нижней губы вытатуированы буквы SKIN.

Он часто бывал в бандах Гамбетта и Оберкампфа, прежде чем два года назад остепениться и вступить в ряды Ки-Ларго. С тех пор он отложил свою биту с шипами (своё любимое оружие), клей для заплаток (который он нюхает ежедневно) и канцелярский нож (его специализация — «тунисская улыбка» — травма, при которой уголки губ жертвы широко раскрываются, чтобы изобразить улыбку, как у Джокера).

Эта деталь заставила Свифта похолодеть. Он хорошо знал эту улыбку. В свои бурные годы он был свидетелем подобных увечий, и это вызывало у него отвращение. Тогда люди называли её «кабильской улыбкой», но позже он узнал, что настоящее выражение — «улыбка Глазго» или «улыбка Челси». Скорее, это английское, но…

Свифт паркуется на бульваре Капуцинов, а затем сворачивает на улицу Комартен. Как это часто бывает, он рад сегодня вечером столкнуться с этим мерзавцем. Иногда ему кажется, что его работа полицейского хороша только для этого: изгонять свои страхи, встречаясь с ними лицом к лицу, один на один.

Вскоре он замечает их на пороге клуба. Их трое. Гротескная деталь: на них что-то вроде бело-красного спортивного костюма, который в флисовом варианте напоминает инопланетную одежду официантов в «Паласе».

Приближаясь, он услышал их хихиканье: для них избиение людей было своего рода спортом, развлечением и, конечно же, удовольствием. Поэтому они хихикали, пожимали плечами и топали ногами по асфальту, ожидая, когда потечёт кровь.

Появившись в свете фонаря, он видит, как лицо блондина-нациста напряглось. Отлично. Этот идиот не забыл.

– Привет, Белая Грива.

Улыбки гаснут. Грудь выпячивается, мышцы напрягаются, как говорится. В этот час перед клубом никого нет. Ребята могли бы высказать ему всё, что думают, и никто бы глазом не моргнул. Но почему-то, когда он на дежурстве, Свифт чувствует себя непобедимым.

«Ты возвращаешь мне мои яйца?» — добавляет он, подмигивая ей.

Три головореза теперь собрались перед ним. Они заряжены, они в полном снаряжении, они любят драться. У Свифта тоже был свой шанс, но он знает, что у него нет шансов. Ни один против троих. Ни против этих натренированных ребят, которые буквально живут ради драки.

Действуйте с умом.

– Я пришёл посмотреть, как у тебя дела…

– Чего ты теперь от меня хочешь?

– Я же говорю: проверить, как вы.

Белая Грива делает шаг вперёд и заслоняет свет, озаряющий Свифта. Проплывает облако. Полицейский улыбается. Всё ещё это детское лицо.

«В прошлый раз ты меня подставил, — прошипел другой сквозь зубы, — но сегодня нас трое, а ты один в своей маленькой куртке. Это наша улица, и с значком или без, мы можем разбить тебе лицо между двумя машинами».

Как в мюзикле, двое его помощников наступают по обе стороны от солиста. Свифт почти ожидает чечётки. Ему хочется смеяться. Он мысленно держится на расстоянии, словно находится вне досягаемости удара головой.

«Там, за углом, на бульваре Капуцинок, есть кафе», — спокойно ответил он, закуривая сигарету. «Я вас угощу».

- Ты шутишь, что ли?

Белая Грива выпячивает грудь, сжимает кулаки. Полицейский чувствует запах его пота, смешанный с дорогим одеколоном, и его зловонное дыхание.

«Не воспринимай это так», — сказал Свифт, отступая на шаг. «Я сегодня изучил твою родословную». (Он выпустил дым ей в лицо.) «Это может разжечь тлеющие костры, если ты понимаешь мой поэтический язык».

- Я…

– У копов есть магическая сила, чувак: поднимать трупы, опустошать шкафы… Клянусь, если ты сейчас же не пойдёшь за мной, я тебя засажу. Мы найдём способ тебя запереть.

С его стороны это чистый блеф. Репутация Белой Гривы не так уж и серьёзна. Но угроза возымела эффект.

Негодник, кажется, колеблется. Свифт подливает масла в огонь:

– Можешь попрощаться со своей блестящей карьерой педика-насильника и фашиста. Ты, в своём роде, настоящий серийный бродяга.

Мишель Сальфи неохотно шепчет остальным:

- Я вернусь.

Свифт пропускает его. Сквозь карман он видит канцелярский нож.

Ярко освещённый ресторанчик летним вечером в Париже похож на растопленное масло на чёрной сковороде. Боже, какой жёлтый…

Мы садимся за барную стойку. Свифт тоже этого не выносит: лица, изъеденные алкоголем, хриплые голоса, глупость, стекающая со всей стойки, пока пустеют бокалы.

Два пива, два.

– Жан-Луи Вильмо, вы его знаете?

- Нет.

– Не начинай так. У нас с тобой сегодня вечером есть другие дела.

– Ты имеешь в виду… Додо?

- Точно.

- Ну и что?

– Расскажите мне о нем.

– Он больше не приезжает в Ки-Ларго.

- За что ?

– Что я об этом знаю? В нашей работе всё приходит и уходит.

Давление нарастает. Уайт-Мейн делает глоток. Хотите верьте, хотите нет, но пена заставляет его верхнюю губу вырасти в усики, как у Гитлера. Свифт сдерживает смех. Это напоминает ему тот неотразимый анекдот из ресторана «Гранд», где, когда Луи де Фюнес декламирует рецепт картофельного суфле по-немецки, тени формируют челку и усы в стиле фюрера. Сосредоточься, чёрт возьми.

– Куда, по-вашему, он пошел?